Когда выскочила обратно во двор, народ уже начал подавать признаки жизни: дальние даже шевелились и стонали, более сильные пытались встать на четвереньки. Пока они окончательно не пришли в себя, я метнулась к воротам. Возле них стражники уже осмысленно смотрели на меня.

— Ст… Стой, — сведенными судорогой губами прохрипел один из них и, когда я стала отпирать хитрый засов на калитке, даже попытался вытащить оружие.

Кое-как справившись с запором, я выскочила на улицу. В этот вечерний час она была полна народа. Одни спешили по своим делам, другие просто прогуливались, наслаждаясь долгожданной прохладой и любуясь видами города. Конечно, мой взъерошенный вид сразу же привлек внимание, но, едва я бросила через плечо: «Провожать не надо, и так опаздываю!», а потом спокойно закрыла калитку и зашагала по улице, интерес ко мне полностью пропал.

Однако прохлаждаться было некогда, ноги уже начинали подрагивать. Еще минут десять — и я упаду. Требовалось срочно найти убежище, чтобы можно было отлежаться там без сознания пару-тройку суток. На более легкий исход я не рассчитывала. Поэтому, повернув за угол, я поспешила прочь от развороченного монастыря.

Где прятаться — не представляла, но понимала: как только храмовые главнюки придут в себя, на поиски будет направлена уйма народу. Снимать комнату в гостинице нельзя — их прочешут первыми, потом возьмутся за сомнительные забегаловки и окраинные районы. Куда же деться?!

Ноги сами вынесли на площадь, где стояли огромные цветастые шатры. Везде реяли яркие флаги, а толпа, собравшись в круг, то восклицала от восторга, то вскрикивала от страха или трепета — бродячие артисты давали представление.

Я уже собиралась повернуть назад, когда первая волна отката накрыла меня. Перед глазами поплыло, в голове зазвенело. Нужно было срочно искать место, где можно приземлиться. С трудом удерживаясь на ногах, я обошла площадь, пока не оказалась возле телег. Одни из них были накрыты тентами, другие и вовсе походили на дома на колесах. Уже проваливаясь в забытье, я нащупала борт повозки, наполовину заваленной тюками, свернутыми как попало полотнищами, ящиками и прочей дребеденью. Сначала закинула туда свои сумки, потом перевалилась сама. Сознание меркло, но я из последних сил вместе с вещами закопалась поглубже в хлам, а потом накатило беспамятство.

…Удивления не было, когда я очутилась в молочной пелене. Меня, как всегда после перенапряжения, выкинуло в мир тумана. Раз перетрудилась, значит, добро пожаловать!

Первым делом я осмотрелась вокруг, потом оглядела себя. Мир тумана ничуть не изменился, здесь все, как прежде. Я тоже не изменилась: на мне, как всегда при переходе, надеты доспехи, на поясе закреплено оружие и серый плащик окутал плечи. Во избежание нападения туманных почитателей на меня, любимую, тут же нахлобучила капюшон на голову и запахнулась поплотнее, а то были уже прецеденты. И нащупав под плащом рукояти, стала проверять, осталась ли в оружии сила. Клевец оказался абсолютно пуст, что не удивительно, а вот из пернача можно было черпать. За те дни, что проторчала в доме у барона, я закачала его силой примерно на треть, и этого должно было хватить на пару-другую стычек. Проверила наличие кулона и облегченно выдохнула, когда, похлопав по бригантине рукой, ощутила его на груди.

Убедившись, что все мое при мне, решила прогуляться. Однако, памятуя, куда в прошлый раз завела меня беспечность, сначала вдохнула полной грудью. Разложением не пахло, только влажной землей, но это и для обычной туманной местности нормально.

Хотелось добраться до костра, — может, удастся встретить кого-то из земляков, местечко-то довольно популярное. Вот уж действительно земляков — все с Земли, и даже круче — все говорят на моем родном языке.

В размышлениях я шагала сквозь туманную пелену, которая то сгущалась до состояния овсяного киселя, то развеивалась до едва заметной дымки. И в этой дымке моему взору открывалась унылая каменистая равнина с кочками чахлой травы, перемежающейся с примятым сухостоем и утоптанной до каменного состояния землей. В такие моменты я старательно осматривалась вокруг, опасаясь угодить в мертвый мир. Но, похоже, на сей раз я выбрала правильное направление.

Вновь началась полоса густого тумана. Я не сразу увидела возникшую рядом со мной фигуру. А когда заметила, отпрянула в сторону и замерла.

— Куда идем мы с Пятачком, большой, большой секрет, — гаденько пропела она. Я узнала в фигуре Арагорна, а он уже совершенно нормальным голосом добавил: — Не стой, пойдем дальше.

Некоторое время мы шли молча, и я уже хотела спросить, не собирается ли он возвращать меня домой, как бог хмуро отрезал:

— Некогда мне сейчас. Не одна такая. Все хотят. — И, вздохнув, добавил: — Вот держи, забыла. — Вынув из ниоткуда злополучный шлем, он всучил его мне.

— Зачем мне он? — осторожно поинтересовалась я.

— Пригодится, — односложно ответил бог и хитро взглянул на меня: — Помнишь слова Лемираен?

— Какие? — Я «включила дурочку». — Она много чего наговорила. Уточни.

— Помни! «Желание Игрока — мое желание!»

Я вздрогнула и отшатнулась. Он произнес последнюю фразу голосом Лемираен, даже давящая мощь, что была тогда в ее словах, на мгновение обрушилась на меня.

— С-с-скотина… — прошипела задавленно.

— Что? Что ты сказала? Прости, не расслышал? — дурачась, фыркнул Арагорн. — Здесь туман, влага в уши попала. Ты сказала — «два желания»?

Я угрюмо молчала.

— Алена! — меж тем продолжал он. — Ты такая щедрая! Сразу два желания! Это так мило с твоей стороны!..

— Хорошо, — выдохнула я обреченно. — Сделаю.

— Вот и умница, — тут же похвалил меня бог и остановился. — Для вас это гораздо важнее, чем для меня. Без этого нельзя завершить то, ради чего вас перекинули с Земли в иные миры. Говорят: «Нет тела — нет дела». Правда, для вас актуальней — нет дела, тогда и тела в нужном месте не будет…