— Старикан не мог ничего знать. Настоящее предсказание видели лишь единицы, — возразил Ториан. — И то скорее не предсказание, а прогноз согласно расчету движения звезд на небе. Не будь этого прогноза, мы бы не стали затевать никакого свержения.

— Не стали бы, — согласился Адорн. — Но Элионд и Лефейэ тоже были предсказателями и напрямую общались с богами. Те им все рассказали. Вернее, указали сделать так, как им, богам, нужно. Думаешь, Лемираен или Яран добровольно откажутся от власти над миром? А Элионд и иже с ним рады стараться!..

— Выходит, что клиричка — его посланница, — не то спросил, не то подтвердил Ториан.

— Скорее всего, — согласился со своим помощником Лучезарный. — Но она все тщательно скрывает, не доверяясь даже Рыбоглазому, и уж тем более барону. Эти истовые служители богов в недоверии друг другу переплюнули даже нас. Сен-Амант стремится сбыть ее куда подальше, а жрец его поддерживает, но при этом странным образом заботится о ней… — И вдруг воскликнул: — А он неспроста оставляет девчонку в сердце Аниэлиса, прямо у нас под боком! Они все-таки что-то замышляют. Возможно, девчонка будет следить за нами, а может, тайно собирать сторонников. Но что бы они ни затевали, мы помешаем их планам!

— Они сами сыграли нам на руку, якобы отказавшись от нее, — хмыкнул Ториан и тут же упомянул о своей заслуге: — Когда я увидел ее в первый раз, просто по наитию предложил убрать ее из команды, раз на ней наша метка. А теперь вы ловко внедрили в команду нашего человека.

— Добавить нашего сторонника в команду — половина дела, главное — не дать им провести ритуал в положенный срок.

— Но вы же сделаете так, чтоб посланница Элионда не смогла воспользоваться чашей? — вдруг забеспокоился Ториан. — Я многим рискнул ради нашей победы и…

— Сделаю все, что в моей власти, — уверенно ответил Адорн и, чуть помедлив, добавил: — А в моей власти очень многое! Надеюсь, ты помнишь это?!

Светоносный Ториан иль’Эван тут же вскочил со стула и, несмотря на свою полноту, поспешно согнулся в поклоне.

— Несомненно, Лучезарный! Несомненно!

Рано утром, еще даже не начало светать, меня разбудили. Пока я завтракала, в столовой появился новый участник команды — Дидье де Куси. Он оказался угрюмым типом медведеобразной комплекции — человек-гора, да и только. Бросив короткое: «Здрасьте», — уселся на стул в углу, и больше от него я не услышала ни слова.

Быстро собравшись, мы покинули дом барона. Дорога до храма, где меня собирались оставить, проходила в молчании.

Ворота монастыря, как и весь монастырь, оказались огромные. Наверное, два боевых слона смогли бы пройти в них рядом, не мешая друг другу. Деревянные створки обиты металлическими полосами, усаженными выпуклыми заклепками. Меня уже ждали возле них два подтянутых храмовых стража.

Напоследок Морвид махнул рукой, благословляя:

— Ступай, пусть Благой Отец оделит тебя удачей!

— Ольна? — тут же уточнил один из стражей, едва жрец, попрощавшись со мной, забрался в седло.

Глядя вслед удалявшейся команде, я кивнула.

— Прошу, — он учтиво указал рукой на приветливо распахнутую калитку. — Первый Перст Адорн распорядился принять вас. И помочь, если возникнут трудности.

Я удивленно воззрилась на стража. С чего такая предупредительность? Тот стоял с невозмутимым видом.

— Прошу, — еще раз повторил он.

Помедлив в некоторой нерешительности, я все же подавила внезапно вспыхнувшее чувство опасности и пошла, куда приглашали. Калитка была невысокой, и, чтобы не стукнуться макушкой, мне пришлось наклониться. Неожиданно я получила толчок в спину. Теряя равновесие из-за тяжелой сумки, краем глаза успела заметить, как ко мне с двух сторон метнулись тени в серых плащах. Услышала: «Хватай!» В голове словно что-то взорвалось… Уже угасающим сознанием я уловила: «В камеру ее» — и отключилась.

В сознание вернулась внезапно, словно раз — и включили. Я находилась в полной темноте. Попыталась пошевелиться и поняла, что должна чувствовать бабочка, пробуждаясь в плотном коконе. Тело затекло. Меня обмотали веревками так, что невозможно было и пальцем пошевелить. Сразу же потянулась за силой, но наткнулась на ненавистную до судорог преграду, вновь целую и незыблемую, как скала. Они снова мне ее воздвигли?! Опять все сначала?!

Нахлынула невыносимая тоска, душа начала метаться и рваться из груди, словно у меня отобрали самое ценное: лишили зрения, отсекли руку или ногу и оставили валяться никчемным калекой. Тело скрутило жуткой болью. Казалось, еще немного — и треснут кости, лопнет кожа. Богиня! Как же больно! За что?! Как же страшна и велика твоя сила! И какое было бы счастье получить сейчас хотя бы самую малость… Неужели это и есть та самая привычка, о которой говорил Морвид?..

Я бездумно начала биться о преграду внутри себя. В голове была лишь одна мысль: добраться, доскрестись до вожделенной силы.

Но после очередной попытки ко мне вернулся рассудок. Я замерла, пытаясь успокоиться. Стоп! Так дело не пойдет. Если продолжать ломиться как безумная, то либо подохну в бесплодных попытках, либо в невменяемом состоянии захлебнусь, дорвавшись до силы.

Немного придя в себя, я попыталась освободиться от пут. Нет божественной силы, но физическая-то осталась! Напряглась всем телом и рискнула попытаться растянуть веревки. Куда там!.. Может, на «дцатый» раз мне что-то удастся, а сейчас — дуля с маслом!