Картина в зале словно с плохого боевика списана: четверо хороших парней против троих плохих. Положительные одеты веселенько, но их лица суровы, а отрицательные персонажи в черном и пакостно ухмыляются. Все бы ничего, но в любой момент могла начаться нешуточная драка.

— Стол и две лавки! — рявкнул главный черный клирик. — Живее!

Я от неожиданности вздрогнула, а пара крестьян, что лежали у стены, поднялись и на подкашивающихся ногах отправились выдвигать один из столов на середину, потом подтолкнули к нему лавки и тут же улеглись обратно на пол, прикрыв голову руками.

— Ты бы Туманных Псов из-под ног убрал, — с некоторой ленцой в голосе произнес Морвид.

— Тогда палочку свою положи, — сделал контрпредложение Эрраил.

После этих слов туман, обвивающий ноги черных клириков, сгустился в ужасающую полупрозрачную псину. В зале мгновенно запахло гнилью и разложением.

— Хорошо, — согласился жрец и, кинув на меня пристальный взгляд, опустил посох с потускневшим навершием.

Полуразложившаяся псина тут же вернулась в туманное состояние и уплыла куда-то на улицу.

— Поговорим? — предложил Эрраил, делая шаг к столу.

— Поговорим, — согласился Морвид, усаживаясь на лавку напротив.

Они, словно две гарпии в одинаковых балахонах, уселись друг напротив друга, только у нашего жреца плащ был просто темным, а у клирика Сейворуса — антрацитово-черным.

Эрраил начал первым:

— Происходящие странности ваших рук дело?

Морвид отрицательно качнул головой.

— А чем докажешь? — ухмыльнулся Эрраил, откидывая капюшон.

Лицо у него оказалось обыкновенным, только взгляд пронзительных черных глаз был жутким, пугающим. От него во все стороны расходились ощутимые волны ужаса.

— Почему я что-то должен доказывать? — удивился жрец. Однако в его словах чувствовались только напор и твердость. — Может, это вы какую-нибудь тварь из-за предельных чертогов вызвали? А на нас все свалить попытаетесь.

— Тогда бы здесь был не я, а карательный отряд обмороженного молодняка, — чуть презрительно скривился Нашедший Тьму.

— А чем ты хуже? — фыркнул Морвид. — По-моему, их появление гораздо приятнее, чем твой визит.

После таких слов черному клирику полагалось бы рассердиться и кинуться на обидчика, однако он неожиданно улыбнулся.

— Спасибо за комплимент! — казалось, что он говорил от всего сердца.

Чудеса!

Но разговор продолжался.

— Значит, не вы? — уточнил Эрраил. — И что тогда с вами делать? Вы же на моей территории.

— Давай разойдемся по-хорошему, — в голосе Морвида послышалась нешуточная угроза.

Я тут же напряглась и приготовилась к худшему. А черный клирик, казалось, наоборот, расслабился.

— Ладно, чего уж там, — протянул он. — Давай, по старой памяти, ты мне все расскажешь, я тоже кое-какими знаниями помогу, а потом мирно разъедемся.

Двое в черных балахонах, стоящие в дверях, было зароптали, но Нашедший Тьму глянул на них, и они смолкли. Морвид ухмыльнулся и, расслабившись, согласился:

— Ну, давай, — и начал рассказ: — Вся деревня, включая грудничков, кур и коз, находилась под управлением неизвестного лиха.

— Коз? — скептически изогнул бровь Эрраил. От него повело жутью, отчего лежащие на полу крестьяне затряслись мелкой дрожью.

— И коз, и кур, — заверил жрец. — Я ж говорю, всеми управлял. И скотиной в том числе. Из них и пил силу. Причем так, что треть крестьян в сухари превратилась.

Черный клирик нехорошо прищурил глаза, словно ставя жирный крест на судьбе неизвестного, покусившегося на его территорию.

Морвид же предложил:

— Теперь твоя очередь признаваться, что вы тут делаете.

Но вдруг один из черных, что по-прежнему стояли в дверях, не выдержал. Прокричав: «Пусть лучше сдохнут светловолосые ублюдки, чем узнают!» — швырнул в квартеронов сгусток тьмы. Лорил, которому Морвид передал посох на время разговора, ударил им как битой, отшвыривая от себя летящее заклятье. Оно с треском и грохотом врезалось в стену, проломив пару бревен. Там осталась здоровенная дыра. Второй клирик тоже сформировал черный комок и запустил им в братьев. Лиас увернулся, а Лорил вновь отшвырнул заклятье от себя. Но оно, срикошетив, метнулось ко мне.