— Однако, — продолжала Селена, — как и многие другие обладатели таких способностей, аполлиты обратили их во зло: начали войну против людей, стремясь подчинить себе человечество.

— И эти аполлиты были вампирами?

— Нет, — ответила Селена, — не торопись, ты забегаешь вперед. Во время войны с греками аполлиты убили возлюбленную Аполлона и его смертного сына. Аполлон, разгневавшись, уничтожил их родную страну — Атлантиду.

Самих же аполлитов он проклял за предательство: теперь они обречены были пить кровь друг друга, чтобы выжить, и не выносили дневного света, ибо Аполлон — бог солнца и дня — сделал солнечный свет смертельным для них. Но и этого мало: в память о том, что его возлюбленная погибла в двадцать семь лет, все аполлиты обречены были, дожив до двадцати семи, умирать страшной смертью.

— Какой?

— В день своего рождения они начинают разлагаться заживо и за сутки гибнут в страшных муках.

— Какой ужас! — скривилась Саншайн.

Селена согласно кивнула, рассеянно перебирая свои карты.

— Одни аполлиты накануне двадцать седьмого дня рождения убивают себя. Но другие нашли иной способ избежать своей судьбы: они превращаются в даймонов и начинают воровать чужие души, чтобы продлить себе жизнь.

— А как?

Селена пожала плачами:

— Описать процесс в подробностях не берусь. Знаю только, что они высасывают из человека всю кровь, а затем поглощают душу. Пока плененная душа жива, даймон может жить. Проблема в том, что, попав в плен, душа начинает умирать, — поэтому им приходится постоянно пополнять свои запасы.

— Значит, они и есть вампиры?

— Даймоны, вампиры, упыри — называй как хочешь. Одним словом, они высасывают кровь и душу, а тебя оставляют ни с чем — совсем как адвокаты! — Селена нервно улыбнулась. — Ой, я не про своего мужа!

Саншайн оценила ее попытку развеять напряжение шуткой. Однако в этом Селена едва ни преуспела: все услышанное по – прежнему не укладывалось у Саншайн в голове.

— А Темные Охотники? Они кто такие? Тоже аполлиты?

— Нет, это древние воины. После того как Атлантида затонула, боги задумались о том, что же делать с даймонами, — и сестра Аполлона Артемида создала для борьбы с ними армию Темных Охотников. Тейлон — солдат этой армии.

— Что значит «она их создала»? Как?

— Этого я не знаю. Каким – то образом она возвращает умершего воина к жизни, но при этом оставляет у себя его душу. Воскресшие Темные Охотники получают деньги, слуг — все, что нужно для жизни и войны с даймонами. Единственная их задача — выслеживать даймонов, бороться с ними и освобождать плененные души.

Саншайн судорожно вздохнула, все яснее понимая, что ни ей, ни Тейлону все это ничего хорошего не сулит.

— Значит, Тейлон поклялся вечно служить Артемиде... — медленно проговорила она. — Да, кажется, теперь я понимаю, что люди имеют в виду, когда говорят о безнадежных, тупиковых отношениях!

— Не обязательно.

Саншайн вздернула голову. Подруга смотрела на нее как – то странно — робко и в то же время лукаво.

— Что?

Селена отвернулась и принялась тасовать карты.

— Видишь ли, Кириан — бывший Темный Охотник...

При этих словах сердце Саншайн едва не выпрыгнуло из груди.

— Правда?!

Селена кивнула:

— У каждого Темного Охотника есть возможность снова стать человеком. Истинная любовь может вернуть ему душу и освободить его от клятвы Артемиде.

— Так, значит, надежда есть?

— Где есть любовь — там всегда остается надежда.

Вытянув из Селены все ужасные подробности до единой, Саншайн закончила торговлю намного раньше обыкновенного, собрала вещички и отправилась домой.

Когда она вошла, Тейлон крепко спал на диване.

При виде его Саншайн невольно улыбнулась. Какой же он красивый! И какой трогательный — здесь, на бело – розовой кушетке, на которой он с трудом умещается.

Куртку и рубашку он снял и аккуратно сложил на кофейном столике, огромные байкерские ботинки поставил под диван.

Он спал сном младенца, подложив под щеку смуглую ладонь: волосы взъерошены, греховно длинные ресницы отбрасывают тень на щеки, вздрагивают в такт дыханию две косички на плече.

Трудно было поверить, что этот красавец, при взгляде на которого сердце ее тает, а пульс пускается вскачь, — свирепый древний воин, чье имя вселяло ужас в сердца врагов.

Саншайн подошла поближе, рассматривая сложную племенную татуировку на теле Тейлона. Итак, он — действительно кельт. Настоящий живой кельт, из тех, что бегали нагишом по вересковым болотам.

Жаль, бабули Морганы здесь нет — она была бы в восторге.

Прикрыв глаза, Саншайн вызвала в памяти воспоминания Ниньи. Не еевоспоминания — прошлая жизнь виделась ей со стороны, так, как вспоминается просмотренный фильм.

Эти воспоминания реальны — и в то же время безмерно от нее далеки. Она — больше не Нинья, а он...

И он — не тот человек, каким был когда – то.

Спейрр из далекого кельтского племени был порывист и вспыльчив, мгновенно переходил от радости к гневу, от гнева — к раскаянию и печали. Нынешний Тейлон изредка проявляет эмоции, но чаще всего — спокоен, неизменно сдержан, смотрит на мир отстраненно и с легкой насмешливой улыбкой.