сочинение в 9 книгах под названием «Бич против Гомера». [35]

б) Почитатели Гомера. Конечно, не было недостатка и в почитателях Гомера,

несмотря на известное несоответствие этого последнего уровню дальнейшего развития

цивилизации. Известно о некоем Феагене Регийском, что он еще во времена Камбиза

выступал в защиту Гомера и был первым писателем, подвергшим Гомера обсуждению.

Разные неловкости у Гомера обходили путем аллегорического их толкования. Это находим

у Анаксагора, Метродора Лампсакского, Стесимброта Фасосского. Против философов

защищал Гомера Деметрий Фалерейский. Особенно прославились в аллегорическом

истолковании Гомера как и всей древней мифологии вслед за киником Антисфеном стоики

– Филодем, Зенон, Клеанф, Хрисипп, Кратет Молосский, Гераклид Понтийский. Другие

сократики отнюдь не разделяли этого аллегорического метода, как это можно видеть из

разных мест Ксенофонта и Платона. Аллегорический метод не исчезал в течение всего

эллинизма, дожил до неоплатоников и превратился у них в целую систему философии и

мифологии, где он, строго говоря, уже перестал быть внешним аллегоризированием и

превратился в основное орудие тогдашней диалектики. И вообще последние столетия

античности отличаются стремлением спасти Гомера и как поэта и как отца философов –

тенденция, которая ярко выявила себя уже в век греческого Возрождения (Максим

Тирский, Дион Хризостом) и которая дает себя чувствовать во всей позднейшей

орфической литературе и многочисленных цитатах из Гомера у неоплатоников и в

Халдейских оракулах. Порфирию принадлежит целый трактат «О пещере нимф», в

котором этот философ подвергает философско-символическому толкованию известный

нам из XIII песни «Одиссеи» образ пещеры на Итаке (правда, весьма загадочный). Оратор

же IV в. н. э. Фемистий (Orat. 20) прямо называет Гомера «праотцем и основоположником

рассуждений Платона и Аристотеля».

в) Ученая критика. Одним из самых ранних поэтов и грамматистов, работавшим

над текстом Гомера, был писатель V в. до н. э. Антимах Колофонский. Но если мы

захотели бы представить себе в точности, как занимались Гомером позднейшие античные

филологи, а именно александрийцы, то наилучшим материалом для этого могла бы

послужить XXV глава «Поэтики» Аристотеля, где с педантической подробностью

рассматриваются всякие возможные подходы к тексту писателя в целях их толкования или

исправления.

Здесь нужно упомянуть знаменитые имена александрийских ученых, потрудившихся

над толкованием, исправлением и изданием гомеровского текста, это – Зенодот Эфесский,

Аристофан Византийский и Аристарх Самофракийский. Первый из них разделил

«Илиаду» и «Одиссею» каждую на 24 песни и отличался большой смелостью в

исправлении текста Гомера, доходя до вычеркивания целых стихов. Второй известен своей

[36] осмотрительностью, осторожностью и большой филологической проницательностью.

Третий заново издавал Гомера, определял подложные места в нем и, подходя критически,

устанавливал текст. В венецианской рукописи Гомера можно найти также схолии из

Аристоника, Дидима, Геродиана, Никанора. Изданий Гомера в античности было вообще

немало. Его издавали и города и частные лица (так, например, известно, что Аристотель

издал Гомера для своего знаменитого ученика Александра Македонского).

Несмотря на тщательность работы александрийских ученых, в настоящее время она

расценивается во многих отношениях не очень высоко ввиду того, что эти ученые хотели

во что бы то ни стало сделать Гомера ясным, понятным, общедоступным и вполне

совершенным поэтом, удаляя из него все архаическое, непонятное и противоречивое. Это

в значительной мере снижает достоинство их работы над Гомером, давая в наши руки

подчищенного и выправленного писателя, хотя в других отношениях проделанная ими

работа еще до настоящего времени остается ценной и нужной.

г) Аристотель о Гомере. В заключение мы хотели бы привести некоторые мысли из