С другой стороны — серый необожженный кирпич, пыль, большая часть стен поднимается всего по колено, лишь обозначая былое величие города, но отнюдь не демонстрируя его. Многое лишь угадывается, что-то — вовсе сделано совсем недавно, и не факт, что старания «реставраторов» воспроизвели реально существовавшие стены, а не реализовали чью-то фантазию. Все вместе взятое: свежепостроенные дома, бетонные осушительные канавы, вычищенные и переложенные камнями стоки канализации — отнимало у нее впечатление древности Мохенджо-Даро. Она знала о его возрасте — но совершенно не ощущала его, прогуливаясь как бы по улице самого обычного кишлака.

Нуар, напротив, вел себя очень оживленно, осматривая дома и улочки, заглядывая в колодцы и канавы. Он тщательно изучил самый древний на планете бассейн, в нескольких местах ощупал землю, глотнул воды из осушительной канавы и в конце концов успокоился:

— Богов здесь нет. Для них не построено жилищ, не оставлено удобных мест. Вода невкусная, земля соленая. Это не их вотчина. Здесь жили только смертные. Боги ушли, и город стер все следы их существования. Если тут кого и убивали атомной бомбой, то только за предательство. Воевать богам здесь было не с кем.

В Москву Варнак летел вместе с «деловой» ипостасью Гекаты. По приезду она тут же занялась поисками ресторана с «кабинетами» и круглосуточным режимом работы. Еремей уже начал понимать, почему. Просто в гостиницах предпочитают проверять паспорта и не любят номера больше двухместных. В «кабинет» же можно забраться любой компанией. Места для разврата позволяют спокойно отдохнуть сразу пяти-шести гостям — а кто они и откуда, никого не интересует. А еще — любая еда и алкоголь в любое время и в любых количествах, что тоже весьма удобно, когда приходится заниматься делами сутки напролет, возвращаясь в самый непредсказуемый момент.

Еремей же отправился к матери — чтобы успокоить ее и сестру, если вдруг дошли какие-то слухи, и взять хоть немного денег из оставленной заначки. Там его ждал приятный сюрприз: телефон и документы, привезенные полковником Широковым. Разумеется, Варнак не преминул тут же ему позвонить и поблагодарить за заботу.

— Да ладно, не прикидывайся, — весело ответил тот. — Отлично понимаешь, что я тебя искал, а не просто родных успокаивал. Куда ты, непоседа, так лихо из госпиталя сдернул? Отчего маму не предупредил?

— Вы же помните, Сергей Васильевич, у меня есть анонимный работодатель. Отозвал из койки по срочному заданию.

— А как же Кудряжин? Ты за ним больше не следишь?

— Есть мнение, Сергей Васильевич, что на ближайшее время интересы инвесторов переключатся в другом направлении.

— Экие ты слова хитрые вдруг начал говорить. Наверняка очередная напасть скоро на мою голову свалится. И придется тебя то ли лечить, то ли отмазывать.

— Зато несложно изображать перед начальством бурную деятельность.

— Ну, это мы и так умеем. Так что, ты надолго выпадаешь из нашего дела?

— Надеюсь в ближайшие дни управиться, если конца слета не случится.

— Чего-чего не случится?

— Две тысячи двенадцатый год на дворе. Забыли, Сергей Васильевич? По календарю майя.

— И думать забудь, Варнак! У меня отпуск в ноябре. И до того времени чтобы планету не ломать! Ладно, рад, что ты здоров и бегаешь. Если что всплывет — звони.

— И вам всего наилучшего!

Он задержался у мамы еще на час выпить чаю и рассказать, как это здорово — купаться в теплом Дону и загорать на южном пляже, а потом засобирался в гараж. Верный «Урал», оставленный на время поездки на многоуровневой парковке, наверняка заскучал по своему хозяину.

Тем временем «Хаммер» уже въехал на улицы столицы, выискивая с помощью навигатора Волжский бульвар. Размеренный электронный голос скупыми указаниями вывел их сперва на Волгоградский проспект, потом указал нужный поворот. Геката тут же свернула во дворы, затормозила, и «лягушонка» выпустила Вывея.

Варнак далее затормозил и съехал к тротуару, чтобы не отвлекаться, заглушил двигатель — и помчался через скверы, смотря вокруг волчьими глазами и быстро перебирая когтистыми мохнатыми лапами. Он изрядно залежался в пути и теперь наслаждался каждым движением. Пулей промчавшись по газонам, он проскочил между девятиэтажками, пересек сквер и потрусил вдоль двадцатого дома. Когда знаешь адрес — все легко. Уже через несколько минут он ощутил очень слабый смолистый запах воска с ладаном, прошел по нему до самой парадной, потом развернулся и опять со всех ног рванул по газонам и скверам. Не из необходимости, просто от избытка чувств. Возле «Хаммера» перешел на шаг, негромко тявкнул. «Лягушонка» открыла: