Морток понял, что я задумал. Он отчаянно сопротивлялся, и я держался из последних сил. Наконец, улучив момент, я полностью, оборвал его связь с Альвионом. Тогда это и началось. Тело умерло и больше не удерживало в себе сознание. Нарушились тонкие волшебные связи, о которых я так мало знал. Сознание Мортока потянулось в Астрал серой дымкой, чтобы раствориться в его пустоте. Угасая, он визжал от ужаса, но мне не было его жаль. Ведь то же самое Морток проделал с сознанием законного владельца это тела.

Я «проводил» сознание альвионца до самого Астрала и проследил за тем, как оно истаяло в бездонной пустоте. Все было кончено. Эта сволочь никогда больше не вернется в альбион. Он мертв, мертв по-настоящему.

Я вернулся в тело и встал. Усталость навалилась на меня тяжким грузом, но я знал, что это пройдет – предыдущие уроки не прошли даром. Я становился настоящим магом.

Обернувшись, я – осмотрел поле боя. Мертвые маги валялись на крыше, их сознания, к сожалению, вернулись в Альвион. Пусть. Это просто мелочь, шантрапа, шестерки. Кирилл и Петр уже приходили в себя. Петр так и вовсе пытался встать, но у него ничего не получалось. Чуть подальше я увидел согнувшегося пополам аналитика Леонида – его сотрясали приступы рвоты. Понятно. Услышав шум, он выбрался на крышу и тут же наткнулся на разрубленное тело альвионского мага. Крови там не было – энергетический меч прижег края раны, буквально оплавил их, но зрелище было не из приятных.

Я подошел к ребятам и протянул к ним руки, передавая им энергию. Ничего, отлежатся пару деньков и будут как новенькие.

Первым встал Петр. Он помог подняться Кириллу – тот пострадал сильнее.

– Ты знал, – выдохнул Кирилл, и в его голосе было обвинение. – Ты знал…

– Знал, – подтвердил я, – когда увидел этих тварей, то все понял.

– Зачем?

– Ты должен был сам увидеть, с чем мы столкнулись…

– Увидел.

Кирилл попытался отряхнуть брюки от гудрона, но только размазал пятно.

Петр тем временем помогал Леониду – отвел его в сторонку и разогнул, похлопал по спине. Дверь на крышу распахнулась, и появился наш резерв – двое оперов Кирилла с пистолетами наголо. За их спинами пряталась рыженькая девчонка с биноклем в руке. Наблюдатель. Она не знала мобильников охраны Кирилла, поэтому, когда увидела начало боя, ей пришлось спуститься с крыши и рассказать им, что происходит. Конечно, они бросились на выручку. Правда, немного опоздали.

– Что делать? – спросил один из оперов, равнодушно скользнув взглядом по мертвым телам.

– Вызовите ликвидаторов, – распорядился Кирилл, – надо замести следы. Потом он обернулся ко мне.

– Уходим, – сказал я, – здесь уже все.

Обратно ехали молча. Кирилл был сам за рулем, оперативников оставили там, в помощь Петру.

Я молчал, переживая все, что произошло. Мои предчувствия меня не обманули. Засада была сделана неплохо, единственное, что не учли альвионцы, это то, что вместо мухи в паутину попался слон. Но все прошло хорошо – я справился. Все наши живы и здоровы, все плохие парни убиты. Убиты. О господи, я не хотел быть убийцей. Вот так, просто, убить человека, не в запале, не в горячке боя, а расчетливо и хладнокровно. Как я это ненавидел! Почему же сейчас я не переживаю, не укоряю себя, не кусаю губы? Я холоден. И меня ничуть не волнует то, что я только что расправился с тремя магами.

После того случая, когда я видел смерть Олега, а Стас умер у меня на руках, я изменился. Во мне что-то сломалось. Что-то хорошее и светлое, доброе и наивное. Пожалуй, теперь я бы исполнил приказ Стаса – выстрелил бы в спину альвионцу. Они не люди – нелюди. Нет, я понимаю, что альбион – большой мир, что большая часть населения – это обычные люди, которые живут той же жизнью, что и мы. Но маги, опять же не все, а те, что сунулись к нам, – не люди. После увиденного на свалке ритуала я изменился. Агенты Альвиона должны быть уничтожены. И теперь я сделаю все, чтобы избавить нашу реальность от этих магов.

В Центр мы вернулись быстро. Там нас встречали, видимо о происшедшем уже доложили Бобу. Он вызвал нас к себе и потребовал объяснений. Кирилл изложил факты – как был засечен альвионец и как пятая группа попросила помощи. Я рассказал все остальное – подробно, с комментариями. Кажется, у Бориса даже сердце схватило. Он стал бледным, как простыня, и до конца моего рассказа даже не шевельнулся. Зато потом побагровел и выдал нам по первое число.

Сначала досталось Кириллу. Борис обвинил его в безответственности, кретинизме и чуть ли не предательстве. Оказывается, Кирилл действительно отвечал за меня головой и не имел права допускать меня до оперативной работы. Кирилл оправдывался тем, что, дескать, другого выхода не было и интуиция не подвела – если бы не я, вся группа накрылась бы медным тазом. Тут, в общем-то, крыть было нечем, и вообще победителей не судят, так что Боб переключился на меня. Оказывается, я, вместо того чтобы заниматься делом – поиском помощи, – искал приключений на свою задницу. Я, оказывается, должен был трудиться в заданном – «приоритетном» направлении, а не играть в героя боевиков.

В обвинениях была доля истины, но всего лишь доля, весьма небольшая. К тому же меня покоробило такое обращение – как с крепостным крестьянином, которому дали работу, а он не выполнил ее в срок. Так что я, не вставая со стула, насильно усадил вскочившего Бориса в его массивное кожаное кресло, зафиксировал его и очень вежливо объяснил, что я работаю в том самом направлении, жопу рву, и что не играю в героя, а спасаю жизни, за которые Боб в ответе.

В общем, мы разошлось весьма недовольные друг другом. Как я понял, Кирилла ожидал еще один приватный и неприятный разговор с начальством. Он ощутимо нервничал и торопился к себе.