–  Ага! И еще Дырой Дану, - сестрицы, Живана со Светлицей, переглянувшись, захихикали, но патриарх, уже неоднократно успевший разбавить непонятно-антикварное, почти ритуальное пиво разного рода, но равно бесспорными винами, не обратил на это никакого внимания, - и Волосатым Концом этого… Как его?

Неоспоримым достоинством пьяной беседы промежду хорошими людьми является во-первых, - ее волнообразность, а во-вторых - чувствительность к управлению, ввиду чего она легко и незаметно меняет направление при самом незначительном поводе. С пива - на скользкие кручи религиозных противоречий оттуда - потихоньку на все понемножку, так что при наличии доброй воли вполне можно не входить в глубокие контры:

–  Слушай, - а как это ты моего охранничка завалил? При дебильной внешности и до некоторой степени - сути, - Конхеа, я тебе скажу… На редкость опасная сволочь. Просто - на редкость. А тут - так прям бряк - и валяется… Да нет, пап, - правда! Я даже и заметить ничего не успел… Так прям - бряк себе и лежит себе. И глаза, как у мыша дохлого, под лоб закачены.

Та часть мозга, которая заведовала у Дубтаха рефлекторным, инстинктивным враньем, - протрезвела мгновенно, а сам он, соответственно, начал:

–  Мой папа, когда еще я маленький был, показывал мне всякое-такое, вот и…

–  Ой, вот это вот мне не надо, это ты лучше брось! Нас в Вартянском Возвышном тоже кое-чему по этой части учили, - так ничего подобного! Так что давай, колись.

–  Ладно, - пожал плечами изловленный и начал подчеркнуто- четко, менторским тоном, - оро гуна, пряжа "Пятна", прядь "Большие Руки", нить "Рыбья Кость"… Видите ли, когда оро гуна только складывалась, рыбью кость считали олицетворением остроты и тонкости, из них даже швейные иголки делали. Было бы это дело попозже, так непременно чем- нибудь вроде "руки-стилета" назвали. А так - "Рыбья Кость". Дело, в общем, простое, но сложное: "Удар наносится выдвинутым вперед сгибом среднего пальца, под основание черепа, тычкообразно, таким образом, что средний палец оперт на большой палец и ладонь одноименной руки, а вся верхняя конечность, соответственно, - на корпус, составляя с ним прямую в горизонтальной проекции. Наносится резко, при плавном повороте туловища, обеспечивающем дополнительный маскирующий эффект."

–  Бр-р, - Ансельм замотал головой, будто пытаясь стряхнуть с себя наваждение, - ну т-ты ма-астер! Это ж надо ж так голову заморочить!

–  А я здесь причем, - хладнокровно ответствовал мастер, - это дословная цитата из соответствующего пособия. Нешто думаешь, что я нечто подобное прямо с ходу могу придумать, да еще если выпивши ?

–  М-м-м, - не знаю, но пока, ладно, - верю. А теперь лучше покажи.

Д убтах - показал.

–  А теперь - помедленней!

Он показал помедленней.

–  Так это ж просто ребром ладони - проще!

–  Проще. И еще тем лучше, что потом всякие-разные из Вартянско-Возвышне вопросов задавать не будут…

–  Да не обижайся ж ты! Я понять хочу! Вот так что ль?

–  Молодец, суть усвоил… Теперь на сенсорном чучеле с полгодика потычешься - и все в порядке будет. Ежели, конечно, способности есть.

–  А у тебя, значит, есть?

–  Да не особенно. Только что не безнадежен.

–  Погоди… Оро гуна. Так это что ж значит, - у вас инструктор черненький?

–  Не то слово!

–  Ну!?
– Усомнился вдруг Мягкой-старший.

–  То есть - а-абсолютно! Как сержантский сапог.

–  А ежели того, - продолжил тем временем занимавшую его мысль Ансельм, - чересчур выйдет на чью- нибудь натуру?

–  Тогда одним Конхеа будет меньше. Мне почему- то показалось, что ты в этом случае не стал бы слишком сильно плакать.

–  Не стал бы. Однако и старика не хотелось расстраивать. Он и так с этим сукиным котом премного переволновался, когда он дышать вроде как переставал, мозгой отекал, то да се…

Когда завтрак закончился, и мужчины вышли под свет дня, приглашенные Степаном Мягким на предмет осмотра виноградников, выяснилось, что все кругом - приятно покачивается, солнышко - улыбается, а буквально все вокруг - выглядит необыкновенно симпатичным, дружелюбным и даже забавным. Дубтах вдруг явственно, в меру прозрения, всем существом ощутил не только тот самоочевидный факт, что вся жизнь - впереди и, в принципе, является бесконечной, но и то, что день впереди - бесконечен. Бесконечен, неисчерпаем и, главное, что ему вовсе и незачем кончаться. Они брели себе, потихонечку, в гору, никуда не торопились, и горячий ветерок обдувал их. Откуда Ансельмовы сестрицы добыли ему белого полотна рубаху, как на него сшитую, - оставалось загадкой, но она оказалась именно тем, чего ему не хватало для полного счастья. Сам Мягкой-младший шел с видом самым, что ни на есть, рассеянным и деликатно позевывал в ладошку, на этом основании Дубтах, который при всей охватившей его эйфории был весел, бодр и не прочь поразвлечься, немедленно к нему прицепился:

–  Ну че, граф - умаялись нонеча за штурвальчиком? То-то же. Это вам не молитвенные колеса крутить.

–  Увы! Как это ни удивительно, но вы правы. Это как с танцами, - умение сохраняется, но нет той выносливости. И я тоже утомлен.

Он явно не был расположен к дальнейшим разговорам, и потому Дубтах в качестве следующей жертвы избрал его отца: у него был какой-то ужасно важный профессиональный вопрос, только он, как на грех, все никак не мог вспомнить - какой. Только сейчас откуда-то выскочило: да травка же!