"Пользы не будет

Мудрому мужу

Лживой мечтою

Бесплодно терзаться" - вот вы и не терзайтесь. Потому что не выйдет. Это совершенно невозможно. Тут нужно двухкилотонную сбросить, и то - вы не знаете, куда, а я вам - ни за что не скажу… Вам, чтоб дурью не маяться, отдохнуть бы надо, развеяться, - ну, не знаю… С десантом там сходить в первой волне, пострелять по чему-нибудь такому боевыми, кровь отполировать. Мужчинам в нашем возрасте это нужно как бы не побольше, чем молодым.

–  Ага, - вяло проговорил адмирал, и замолчал, пока глаза его тем временем не начали наливаться тусклым, сволочным ядом, - однако же, муж ученейший и достойный, помимо хождения строем, есть и еще одна вещь, ускользнувшая от вашего внимания… Вот вы, чтоб вы там ни говорили, делали абсолютное оружие. Делали что-то такое, что врагов ваших превращает в слепых, глухих и связанных. И вот для этой самой, вовсе незамысловатой цели вы всего-навсего создали одноразового употребления личность. Проще вам ничего в голову не пришло, разучились вы - проще, а вот теперь, когда это несчастное создание выиграет нам войну, - да-да, именно оно выиграет, - дальше-то куда вы его денете? Отключите - и под магнит на миллион единиц за ненадобностью? В качестве награды за труды?

–  А и впрямь, - недооценивал я вас. Разуму вашему в мере вполне достаточной присуща этакая особая говнистость. Как там у пророка? "За слова свои ты должен быть строго наказан. Потому что выгребная яма твоего рта извергла недозволенное." Вы только не радуйтесь, адмирал. Я непременно что- нибудь придумаю.

–  Ба!
– Весело взвыл адмирал.
– Это говорит мне человек, минуту тому назад лепивший мне что-то насчет бесплодных мечтаний! Вот проекты эти, - лучше сразу забудьте. Никто, ни в коем случае, ни под каким видом, не позволит "Интегратору" остаться в чьих- нибудь отдельных руках. Так что рубите лес, настраивайте крематорий и думайте, куда ссыплете пепел… А насчет десанта, - можете радоваться и считать, что накликали. Не далее, чем через два дня, меняючи "Святоволда Костинича", в район развертывания отправляется "Великий Князь Тимофей", на котором имеет отбыть и ваш покорный слуга…

–  "Великий Князь", - вроде бы как удивился Накитка, - но это ж вроде бы как морской пункт космической связи? Даже, кажется, гражданский? Насколько это возможно, конечно.

–  Во-во.
– Адмирал аж поперхнулся.
– Можно, конечно, и так сказать. Зато идет он сугубо вовремя. Как и обычно ходит в этот район. Вот я тут много всякого наговорил о бестолковости всяких там гражданских, но, справедливости ради, надо сказать, что свое неизбывное дерьмо есть и у военных. Вот я, в отличие от нынешнего поколения, и впрямь воевал, по- настоящему, а значит - по-идиотски, так что я знаю, что говорю: мы всегда на чеку! Мы всегда находимся в полнейшей боеготовности но при этом все время, неуклонно ее крепим! У нас все силы превращены в силы быстрого развертывания, пока сохраняется мир. Но достаточно самую малость, хоть чуть- чуть начаться любой заварушке, сколь угодно паршивой, но реальной, как везде обнаруживаются дыры, а славные офицеры наши, собственные твои подчиненные поголовно оказываются недоумками… То есть исключения, конечно, бывают. Но до прискорбия редко. Знаете, что до сих пор спасало Конфедерацию от военной катастрофы?

–  Просветите.

–  Да всего- навсего то, что у Вероятного Противника - ничуть не лучше. И не хуже, - то же самое. Тысячу раз обкатываем-испытываем-утверждаем какой-нибудь танк, а потом на третий день настоящей стрельбы начинаем навешивать какие- нибудь убогие экраны.

–  Вы это к чему?

–  Да к тому всего- навсего, что был я вечор в порту и убедился, что и на этот раз все в порядке: горят плазменные огоньки, со свежевылизанных корабликов кое - срезают спешно, а кое - коряво приваривают, расконсервируем старые вертолетоносцы и диву даемся, - кто добро-то давал, кто отвечает за хранение (а все, как обычно, было в порядке), и почему эти люди до сих пор не в тюрьме? Везде полным-полно каких- то людей, - а все равно приходится вытаскивать из дому толстых и лысых резервистов… Короче - обычные героические будни.

–  И вы…

–  И я. Так что вымпел свой адмиральский, - он горделиво надулся, - подыму на "Тимофее". Вот там как раз почти совсем ничего не пришлось подделывать. Все весьма прилично, и потому только, что корабь все время по- настоящему в море…

–  Батя, - прогудел Ансельм неимоверно жирным, сдобным, как приторный торт, в инфразвук переходящим басом, и раскрыл объятия, - а сестрицы иде? На своего важного старшего брата я, понятное дело, даже и не рассчитывал…

–  Как положено, - махнул рукой Степан Мягкой, - мажутся и наряжаются. Не могуть перед горячо любимым братом при косах и в летничках предстать, а токмо не иначе как при нарядах от "Силантия" и с рожами, намазанными косметикой "Цикломен" по шестьдесят крон за боезапас…

–  Вот сучонки!

–  И не говорите, кавалер, и не говорите! Чистые кобылищи! Сам увидишь. Но тебе не кажется, что пора бы уже представить мне твоего друга?

–  Виноват. Так что, - граф Степан Мягкой, хозяин здешних мест, в чем я уверен, - Фьян Дьен-Дьеннах, в чем я уверен куда меньше, вроде бы как пилот… Во всяком случае, - пилот он хороший, а остальное пусть остается на его черной совести. Шучу.

–  Вроде как коллеги, значит, - полуутвердительно, почти констатируя, сказал граф, - это и хорошо опять- таки… Ансельм - к матери-то сейчас пойдешь?

–  Да вроде бы как и ни к чему откладывать…

–  Я того, - сказал Дубтах и сделал рукой- указательным пальцем неопределенно змеящееся движение этак в сторону, - где- нибудь поблизости пока поболтаюсь…

–  А! Пойдемте, чего там… Это не надолго.
– И повернулся к сыну.
– Привез?

–  Обижаешь…

А летний день тем временем уже наступил и оказался потрясающим, роскошно- великолепным, безветренным и жарким, с глубоко-синим, как это бывает в предгорьях. Источаемые цветущими деревьями, в воздухе неподвижно висели облака запахов настолько густых и сильных, что они становились почти неприятными, но именно что "почти", потому что силой своей и избытком как бы подчеркивали избыточное изобилие Теплых Земель, земного рая для любого северянина до тех пор, пока в конце концов не наскучит и не захочется чего- нибудь вроде мелкого дождя при порывистом ветре и температуре воздуха плюс шесть, либо же мокрого снега со слякотью под ногами, но уже при плюс одном. Травка ВПП под ногами шелестела, как обрывки особо тонкой магнитофонной ленты фирмы "РЕСТА", и заинтригованный Дубтах, как специалист, не выдержал и нагнулся. Травка резала пальцы, щепилась вдоль, стягиваясь в пластмассовые жилы, но практически не рвалась.