Стихи
вернуться

Телиэль
Шрифт:

[25.08.91]

ПРОСТИ (ЭОВИН)

Прости! Я послушно все сделаю, трав душистых нарву, вышью мантию белую, сыновей назову, научусь тихой радости, полюблю дочерей, но до самой до старости я не буду твоей. Нет сомнения в верности, благодарной тебе, доля женская с древности — покоряться судьбе. Для тебя жить осталась я, мой спаситель и муж, я довольствуюсь малостью и не грежу я уж, и не сняться мне подвиги, меч мой сломан давно, зреет в княжеском погребе молодое вино. Ни короной, ни славою сон о прошлом не мил… Он жалел меня слабую, меня гордую — бил, и, спася умиравшую, он оставил меня, его милость познавшую — в вечной власти огня. Слезы жгучие — искрами — никогда, ни одной… Я любви твоей искренне буду верной женой, и сумею — не поздно ведь — я тебя полюбить, лишь глаза эти звездные не смогу я забыть. мне судьбою, наверное, жить с собою в боях. Неверна я и верная, и с тобой — не твоя!

[25.08.91]

КОНЕЦ СЕНТЯБРЯ

Ветер ворошит золу, но погас огонь. Льют уже который день серые дожди. Мокрый желтый лист упал на твою ладонь. Катится к концу сентябрь, и вестей не жди. Манит за собою вслед караван гусей. Осенью всегда тебе хочется уйти. И дорога ждет тебя и твоих друзей, снятся в шелесте дождя дальние пути. Все, что слышал в сказках ты, множество чудес где-то за порогом там, за речной волной. где свернет тропа твоя в Вековечный лес, оглянись в последний раз — дождь звенит струной. Ты уходишь в темноту, след твой дождь сотрет, но сильнее всех невзгод и любого зла будет на пути твоем мысль, что где-то ждет дом уютный, в очаге теплая зола. И из сущности твоей, как из корня — вверх вырастет иная суть, новые черты. В битвах, в тяготах пути став сильнее всех, дом спасая и очаг, мир спасаешь ты. Но об этом не прочесть в мокнущей листве, только тень тревог крылом разрезает дождь. Серебрится слабый след в жухнущей траве, но весна еще придет — если ты дойдешь.

[27.08.91]

«Эту тяжесть бессонницы дикой…»

Эту тяжесть бессонницы дикой сколько раз мне еще пережить, обмирая от детского крика, в темноте бестолково кружить. Пить не пьет, а качаешь — смеется, а в кровати встает и кричит. Под губами горячая бьется пульса нить на виске и стучит. Заболела? Голодная? Пучит? Вновь в бессилии слезы глотать. Что тебя бессловесную мучит — ты еще не умеешь сказать. Упаду на кровать как-то боком, на минуту закрою глаза, и раздастся знакомым упреком новый крик — не бросайте, нельзя. Прокляну все на свете — в горячке оттого, что никак мне не смочь на себя принимать все болячки чтоб не мучали сына и дочь. И на вахту ночную готовясь, наяву грезит глупая мать: хоть сегодня-то я успокоюсь, хоть сегодня удастся поспать…

[25.09.91]

«Сквозь лес и туман приближаясь…»

Сквозь лес и туман приближаясь, в ночи электрички стучат, и дрожью стекла отражаясь зовут не в дорогу — назад. Чтоб в этот туман окунуться, умывшись росой ледяной, дойти до платформы, вернуться, себя обгоняя, домой. Как сил непонятных основа, в унылости мокрых берез, над домом проносится снова морзянка далеких колес. И я повинуясь привычке узнаю по отзвуку звук: вот скорый, а вот электрички, товарного медленный стук. И вновь тишина — и тревога, и эху внимает земля, бежит в неизвестность дорога — и снова на круги своя.

[25.09.91]

ОБЕРОН

Удары горестны сердец — прошли как сны три сотни лет. Ты не вернулся, наш отец, и ветер стер с камней твой след. Твои тяжелые шаги затихли в грохоте веков… Что увело тебя — враги? А может ты увел врагов? Оставив славу, трон и рать куда ушел ты — вновь один? Нам больно меч твой в руки брать, в нем серебро твоих седин. И рукоять тепла его, но карты вечные молчат ни сна, ни вести — ничего… Ты не придешь уже назад. Но мы не верим тьме ночной, и тень меча вдруг зазвенит в ночи натянутой струной, к тебе протягивая нить. И в красном камне лабиринт горит огнем души твоей и крови, что всегда звучит в сердцах покинутых детей. Пусть не однажды век пройдет и веком сменится опять, но Колвир вечен, Эмбер ждет, и мы клянемся тоже ждать.

[11.91]

ЕЩЕ РАЗ

телефонное братанье словно новый вид любви, шорох, треск и бормотанье оборви — и позови! Говори про все на свете смейся, злись и спорь опять. Провода качает ветер, угрожая оборвать. Тонкой нитью ненадежной снова связаны с тобой, Нереальны, невозможны голоса — и твой, и мой. От смятенья до смущенья, повторяя старый путь, как планет перемещенье — нас несет иная суть. Все как прежде, все иное честность, верность, слезы, спор… Между мною и тобою — вечный светлый Валинор…

[13.12.91]

«Закрой глаза и в телефоне…»

Закрой глаза и в телефоне поймай живую нить судьбы, как птицу сбитую в ладони, как в сказке призрачную быль. Замри на миг, прими биенье того, что отдано тебе, прими мое прикосновенье и возврати его ко мне. Не рви узор неясный, тонкий, как на ладони линий сеть, и в тишине застывшей, звонкой попробуй все-таки успеть успеть сейчас, пока не поздно, пока не пробил час иной, в мертвящем воздухе морозном вернуть живого лета зной, вернуть, но вовсе не вернуться, а вместе, об руку шагнуть вперед — где — пусть! — пересекутся моя тропа и вечный Путь. И отпусти себя со мною, и возврати себя себе, поверь в решенное судьбою и не перечь своей судьбе.

[17.12.91]

TERTIUS GAUDENS

Протяни ладонь открытую врагу, пробил час уже и сорвана печать. Сколько ты терял в бою и на бегу, попытайся путь сначала свой начать. Посмотри в глаза и меч свой опусти, не для боя силы ты свои берег… К этой встрече вас вели судьбы пути, к перекрестку и слиянию дорог. Ты так долго шел, дойди же до конца — слышишь звук струны в сиянии огня, слышишь — вместе бьются горячей сердца, и душа твоя касается меня. Здесь запреты сняты, гаснет слово «нет», здесь единство больше дружбы и любви, только вместе мы увидим звездный свет, дай мне руку, стань собою и живи!