Сон не шел. Вместо этого закрутились мысли о том, что чуть не случилось до того, как нас позвал Аирунас. Прокрутила в голове свои ощущения — не здорово. Выходило, что в этот раз, хоть он и не применял физического принуждения, ментальное присутствовало. Он явно использовал целительский дар, чтобы меня завести. Даже больше — разжечь страсть. И одновременно спроецировал свое желание в мои мысли. На этом фоне испрашивание им у меня формального согласия выглядело как розовый атласный бантик, завязанный на железном ломе, которым меня же звезданули по кумполу. Задумалась — а если бы он просто стал меня ласкать, прося близости, — смогла бы я отказать? Наверное, нет. Ведь я его тоже люблю и хочу. Но вот так, как было, это выглядело как-то нечестно… Разрешение должно было быть испрошено и получено вначале, а не тогда, когда я сказала бы «да» даже на предложение побрить меня наголо и покрасить навеки зубы в зеленый или лиловый цвет. Ну, и еще… как-то не так я себе первую ночь представляла. Вот понимаю, что любимая женщина должна быть для мужчины и подпоркой, и громоотводом, и таблеткой от головной боли… и все равно обидно. Как с предметом. Понадобилась табуретка — подвинул — сел.

Осторожно приподняла его расслабленную руку и соскользнула с кровати. Шпиона мы нашли? — нашли! Значит, и делать в моей голове ему больше нечего. Тихонько сунулась к шкафу, где висело платье, о котором я подумала, — с расшитым бронзовым шитьем корсажем. Нить была металлической. Прихватила платье, самый удобный чепец, иголку с ниткой и потихоньку двинула на кухню — шить. Будет у меня чебурашкин чепец с металлическим подбоем. Притачаю, как смогу. Сработает — закажу обруч для волос и плетеную золотую сетку с маленькими жемчужинками, как на портретах дам эпохи Ренессанса. И стану носить.

Пока возилась с чепцом, оказалось, что спать ложиться уже поздно — небо за окном критически посерело. Вздохнув, затопила печь и отправилась проводить инвентаризацию ледника — а не сварить ли мне суп на обед? Во дворец можно уже не ехать. С работой там пока все ясно — с потолком, полом, окнами и стенами провозятся дня три, не меньше.

Моя задача за это время — подобрать ткани и ковры. А для этого надо оставаться в городе.

Поставила вариться бульон и ушла в ванную — поплаваю, подумаю еще немного.

Через час, просушив волосы у печки, вздохнула и нацепила чепец. А еще через минуту на кухню влетел встрепанный Арвис в одних нижних портках. Обвел встревоженными глазами помещение, уставился на меня:

— Мариэ, что случилось?

— В смысле? — «не поняла» я.

— Я тебя не слышу!

— Вот и хорошо. Думаю, нам надо поговорить. Садись, есть свежий чай и гренки с вареньем. Если хочешь чего-то посолиднее, скажи, приготовлю.

— Что ты сделала?

— Скажи, Арвис, мне вчера показалось или ты и в самом деле пытался меня ментально принудить сказать тебе «да»? А еще использовал целительство, чтобы завести? Так?

— Тебе не понравилось?

Ну и как объяснять, чем я недовольна?

— Да, мне не нравится, что ты можешь лишить меня воли. И, хуже того, воспользовался этим. А ты бы хотел, чтобы кто-то поступил вот так с тобой? Помнишь, я тебе объясняла про пирожные? Ведь тебе достаточно было просто меня поцеловать… и я бы согласилась. Но это было бы честно. А теперь я буду постоянно сомневаться, по своему ли желанию я делаю то или это? Или так захотел мой эриналэ, который решил стать не партнером, а хозяином?

— Мариэ, ты все выворачиваешь наизнанку. Ведь я видел, что ты тоже любишь и хочешь меня, но сама будешь еще долго колебаться. Я попробовал подтолкнуть тебя к правильному решению.

Вот черт! — сейчас мы опять поссоримся. Не хочу. Но и спать с ним не хочу тоже. Зря он это затеял.

— Арвис, шпиона мы нашли. Когда считаешь его, расскажешь мне? И еще. Кто-то, но не ты сам, должен в дружеской обстановке — за столом или за бокалом вина — завести с ним разговор о последнем плаванье твоего отца. Очень подробно, перебирая версии — течь, морское чудовище, внезапная болезнь, шквал — ну, что тут у вас бывает? Вот уверена, что лиммэт причастен к исчезновению корабля!

— Сделаю. Не меняй тему. Так что ты сотворила?

— Позаботилась, чтобы моя голова оставалась моей. Я как-то тебе сказала, что готова быть с тобой… но только на равных — как волк с волчицей или орел с орлицей. Я твоих мыслей читать не могу, так что и ты в мои не лезь без спросу. И без очень острой надобности — если не встанет вопрос жизни или смерти — впредь не применяй ко мне свои лекарские таланты. Да, скажи, какую гамму ты предпочтешь для комнаты?

— А ты разве не выбрала?

— Выбрала. Но хочу услышать твое мнение.

Он помрачнел.

— Ты снова решила уйти, да?

— Не знаю. Хотя нет, знаю. Да.

— Тебе понравился мой брат?

— Что-о?! Нет! Мне не понравился ТЫ! И то, что ты сделал. Я не вещь и не игрушка. Если надо — уеду из страны или всю жизнь буду прятаться по помойкам — но вещью не стану! Понял?! Давай договоримся так. Вам нужна моя помощь — я тоже переживаю за Аризенту и готова помочь. Но, если меня не выкинет назад автоматом после возвращения твоего брата, вы попробуете открыть для меня проход домой — я рискну. Если не получится — просто не лезете в мою жизнь. Вы — сами по себе. Я — сама по себе. Deal?