Вечером Арвис появился поздно, выпил чая, закусывая оладушками, которые я успела напечь. И был молчалив и задумчив. Похоже, настроение у моего эриналэ было похоронным. Говоря шекспировскими словами, «он был грустен, как заброшенная сторожка в лесу». И Шекспир вертелся в моей голове не зря. Все же есть весьма ограниченное количество сценариев, по которым действуют люди, — и великий драматург перебрал большинство из них.

Когда мы остались одни у меня в комнате, я немедленно вцепилась в парня.

— Рассказывай.

— Что? — голос звучал сердито.

— Об этом лиммэте Палэнисе. Какое место он занимает при дворе и почему лично тебя так расстроило, что он работает на Талисию.

— Мариэ! Ты в своем мире была студенткой — что ты можешь знать о таких вещах?

— Больше, чем ты, хоть ты и маэллт! — отрезала я. — У тебя нет доступа к книгам, Сети, фильмам — то есть к многовековой истории чужих жизней. А у меня она была. Давай, рассказывай! — заглянула в его замкнутое лицо, улыбнулась. — «Ничто не ново под луною…», как сообщил нам Карамзин. Арвис, серьезно, давай колись!

Как я и предполагала, история оказалась сродни гамлетовской. Моложавый красавец Палэнис был родственником семьи — его бабка была дочерью тогдашнего маэллта — и правой рукой братьев-маэллтов с тех пор, как больше года назад пропал их отец. Кстати, отец доверял ему тоже. А миэна Алиэста с волосами, как солнечные лучи, приходилась лиммэту племянницей.

Рассказав это, Арвис умолк.

Я, сидя рядом, притянула на колени его руку, стала перебирать пальцы, потом поднесла к губам и поцеловала ладонь. Он криво улыбнулся. Так, явно я услышала не все. А что могло его так расстроить, что он не обращает на мои авансы внимания? «Гамлет», блин. Зуб даю!

— Что за привычка клясться зубами? В вашем мире это что-то ритуальное?

— В нашем мире это — самое дорогое, — хихикнула я. От представленной картинки с кабинетом стоматолога Арвис вздрогнул. Я продолжила: — Он утешал маэллиту Лиэру после гибели твоего отца, да? А теперь ухаживает за ней?

Почернел и молчит. Похоже, угадала. Невольно вспомнила пословицу про гонца, приносящего плохие вести. А сегодня я план по дурным новостям перевыполнила — разбила сердца его брату и матери и указала на предателя в высшем эшелоне власти. Всяко радоваться нечему. Такое и рассказать-то родственникам кажется невозможным, эх! А ведь как-то придется.

Итак, «Гамлет».

— Арвис, слушай внимательно. Я понимаю, ты сейчас сердит на всех, и на меня тоже, но твои мать и брат верны тебе, а это — главное. А эти — они чужие. Так что давай вместе думать, как свести потери к минимуму.

— Не думал, что в тебе столько властности… — Черноволосая голова качнулась.

— Властность тут ни при чем. Сейчас я спасаю то, что стала считать своим, — тебя! Итак — ты полечил этой златовласке головную боль?

Маэллт кивнул.

— Тогда завтра проведай ее, пригласи на завтрак в саду или где у вас там приняты тет-а-теты, будь любезен. Она не откажет — в отсутствие Аирунаса она готова залезть в постель к тебе. Дай шанс — сделает это немедленно, а потом сошлется на минутный порыв, женскую слабость, тоску по любимому, который так на тебя похож… а в итоге либо обвинит тебя в совращении и начнет манипулировать, либо нажалуется брату, вбив между вами клин.

— Ты уверена?

Ну да, еще ж с утра она ему нравилась… Как мужики западают на миленькие личики с розовыми губками и хлопающими глазками! Все одинаковы — маэллты или дворники.

— Проверишь. Сам. Только осторожно! Но главное, тебе нужно хвалить ее дядю и узнать, что можно, о ее и о его планах. Ты справишься или стоит подождать пару дней, пока остынешь и придешь в себя?

— За меня не бойся. Вот с тобой бы я… — расслабленная до того рука погладила мне лицо, а потом накрыла грудь.

— Не отвлекай! Я не договорила! — возмущение было не совсем искренним, и он это поймет, но довести мысль до конца нужно. — Узнаешь все о ней, займись этим лордом. Усади его в своем кабинете, рядом с собой, работать. Скажи, мне во время лечения было тепло, приятно, но кроме того никаких особенных ощущений…

— Никаких? — бровь над серым глазом поднялась.

— Да, я тебя хотела, — сердито уставилась я в упор в уже начавшие голубеть глаза. — Кстати, когда ты лечишь, все пациенты тебя хотят?

— Нет, это был привесок лично для тебя, — правый глаз лукаво подмигнул. Я фыркнула. А потом решила — пусть его, зато уже не сидит, как в воду опущенный.

— Одежда лечить мешает?

— Немного, но несущественно. Ты к чему?

— Заставь его до головной боли разбираться с годовыми отчетами или закупками для флота. Ну, не знаю с чем — нужна гора бумаг с цифрами. Доведи до мигрени. А потом сам ее сними. Понимаешь? Или, если не выйдет, просто встань у него за спиной, положив руки на плечи. Как знак поддержки, одобрения.