Я, как сова, захлопала глазами, пытаясь осознать сказанное. Вот и вся тайна: залетели, значит, женаты. Но неужели не бывает осечек? Например, чтобы один парень обрюхатил двух девиц?

— Не бывает. Мы живем так уже несколько сотен лет, и пока проколов не случалось. Но, — я почувствовала грусть Арвиса, — есть оборотная сторона. Рождаемость у нас заметно ниже, чем в той же Талисии.

— А как же приезжие? — удивилась я. В хорошо живущую страну всегда кто-то пытается переселиться. Экономическая эмиграция, так сказать.

— Все, рожденные в наших границах, кем бы ни были их родители, живут так.

Ага. То есть если я останусь тут, моих детей это тоже коснется.

— А подходящая пара… они как, сразу? Ведь бывает, что ребенка нет год или два… А если юноша и девушка расстанутся за это время?

— Если им хорошо вместе — то зачем расставаться? — удивился Арвис. — Ну, и обычно это вопрос трех-четырех месяцев, не больше.

Упс! Выходит, если я подхожу Арвису, то к весне точно окажусь беременной?!

— А ты не хочешь ребенка от меня?

Я приподнялась на локте, разглядывая в полутьме его лицо. Думать надо серьезно. Ну, если по порядку, то так. Хочу ли я в принципе детей? Да, хочу! Хотела ли бы я, чтобы их отцом стал он? Дурацкий вопрос. На лицо наползла улыбка от уха да уха, а в животе проснулась моя саламандра. Именно он. Хочу!

Плечо маэллта подо мной расслабилось, он с облегченьем вздохнул.

— Не спеши радоваться! — сообщила ему я. — Я пока не рвусь рожать. Рано! Хочу сначала доучиться! И еще — если будет война, подумай, каково мне будет с животом или грудничком на руках? И какая судьба может ждать этого ребенка?

Плечо снова закаменело.

— Значит, мой ответ такой. Детей от тебя я хочу, но лучше бы, чтобы это было, когда я доучусь, а тучи на горизонте рассеются. Хотя бы немного. Подумай сам — мне предстоит по мере сил помогать вам с братом. А какой от меня прок, если я растеряю последние мозги и стану лезть на стенку от гормональных перепадов? И меня будет без конца тошнить? — вспомнила я рассказы подруг о главном ужасе первых месяцев беременности — токсикозе.

Мысли невольно соскользнули еще на одну причину, по которой я не хотела спешить с детьми. Рядом со мной лежала живая мечта о разделенной любви. И я хотела долго, очень долго, без помех каждую ночь быть с ним. Быть его. А чтобы он был моим. Ребенок от любимого — это здорово. Но не сразу же?

— Ну, тут я могу помочь. У маэллтов есть своя магия, обратная сторона целительства — понимаешь? — кажется, Арвиса ход моих мыслей устроил. — Другой вопрос, что с ребенком было бы безопасней. Тогда я был бы железно уверен, что ты останешься здесь, со мной.

Эх-х… значит, все же есть вероятность, что меня унесет назад… Не хочу даже думать о таком!

— Арвис, а расскажи мне про чтение мыслей. Это так у всех целителей и их пациентов?

— Нет, такие особенности строго индивидуальны. Это — только мое. И об этом не знает никто, кроме брата и теперь тебя. Даже мама не в курсе.

М-да. Ответственность, однако. Попаду еще раз в плен — придется и впрямь язык откусывать. Потому что выдавать такое нельзя. Все, проехали, и об этом больше думать тоже не хочу!

— А эриналэ? Что это? Это такое название для тех, у кого есть малыш? Вроде как подходящие друг другу половинки?

— Ну, у простых жителей Аризенты этого нет. Но и это тоже. Если ты — моя эриналэ, то у нас точно могут быть дети. Но тут больше. Ведь ты еще не беременна, мы даже не были вместе, а я твердо уверен в том, что мне нужна именно ты. И никто другой.

Никто другой? Ой! Значит ли это…

— Правильно понимаешь. Я не был ни с кем с того самого дня, как ты цапнула меня за губу, а потом ткнула своей жуткой вилкой. Поверь, для меня это не очень легко, — в голосе звучал смех. — И еще… — смеха уже не было, — я не знал, как для тебя важны такие признания, но теперь понял и готов повторять каждый день: Мариэ, я тебя люблю. Очень люблю. Больше жизни.

Я почувствовала, как таю от счастья. Но потом все-таки спросила:

— А мысленно врать можно?

— Мариэ! — В голосе прозвучала обида. Замолк. Потом продолжил нейтральным тоном: — Практически нет. Надо самому верить в свою ложь. Иначе это будет слышно.

— Вот и хорошо, — ткнулась в него носом. — Тогда я тоже скажу, и ты будешь знать точно, что это — правда! Я тоже люблю тебя, Арвис. Очень-очень!

Зевнула, закинула ему на бедро колено и поняла, что сейчас меня не разбудит не только сажание в муравейник, но и налет космического флота Дарта Вейдера.

Еще успела расслышать вопрос «А кто такой Дарт Вейдер?», вызвать из памяти жуткого типа в черном плаще и страшной маске, уловить смятение Арвиса… и провалилась в сон.