— Как будем кончать? — снова обратился к старшему тугодум с выдвинутым вперед подбородком.

Ева ощущала себя, как в дурном сне.

— От ножа много крови будет… — задумчиво произнес небритый, вынимая финку из кармана, и сам себя успокоил. — Хотя… все равно потом сгорит все.

Он кинул взгляд на помертвевшую Еву и приказал своему напарнику:

— Попридержи девицу, пока я мужика порешу!

Ева отшатнулась от парня, направившегося к ней вразвалочку и поигрывавшего дубинкой. Краем глаза, расширенным от ужаса, она заметила, как Дмитрий поднялся с патологоанатомического стола, не снимая простыни. Проделал он это быстро и бесшумно. Хлипкий бандит, оставшийся стоять в дверях «на шухере», не смог сдержать крика, так как тоже наблюдал всю эту картину.

— Атас!! Жмурик ожил!

Два других бандита обернулись на крик, и оба получили по мощному удару, один кулаком в лицо, другой — тяжелым металлическим столом на колесах в пах, который Дима изо всей силы метнул в него. Стоящий в проеме двери третий их сотоварищ сорвался, как молния, только не на помощь своим, а, наоборот, к выходу. Дима чертыхнулся, так как погнаться за ним не мог, а Ева с Евгением Ильичом больше напоминали каменные изваяния. Он извернулся, поднял с пола какой-то металлический лоток и коротким, резким движением с большой силой метнул его вдогонку убегающему бандиту. Резкий хлопок удара по затылку, и его тело прямо в движении рухнуло в коридоре.

— Веревки! — скомандовал Дима, и Евгений Ильич подчинился, принеся из соседней комнаты моток бечевки.

— Ева, беги в главный корпус и вызови милицию! — приказал он ей. Его синие глаза смотрели жестко и твердо.

Ева мотнула головой и, осторожно переступив через распластавшееся тело в коридоре, выбежала на улицу на свежий воздух. В ночи снова моросил дождь. Ева со всего разбега налетела на металлическую канистру, оставленную преступниками у входа в «анатомичку». Она пробежала, стуча каблучками по мокрому асфальту, через двор к главному зданию и влетела в вестибюль.

— Тетя Зина! Вставайте! Помогите мне! Надо вызвать милицию!

Тетя Зина чуть не упала с дивана, перепугавшись от крика Евы.

— Что?! Где?!

— Тетя Зина, на морг напали! Скорее! Милиция!

Кое-как нервы Евы были приведены в порядок, с трудом объяснена ситуация дежурному милиционеру, и девушка вернулась назад. Дима в джинсах с обрезанной штаниной сидел на столе и задумчиво курил. Евгений Ильич судорожно одевался в свой несколько помятый костюм. Команда преступников лежала на кафельном полу, связанная аккуратными колбасками. Еву умилило то, что концы веревок оказались завязанными на бантики. Во рту у каждого из них была тряпка, выполнявшая роль кляпа.

— Они грязно ругались, — пояснил Дима, рассматривая свое вновь разбитое о нос бандита запястье. — Кожа нежная стала, давно не тренировался, а ведь раньше кирпичи разбивал не глядя…

— Спасибо вам, Дима, вы спасли нам жизнь, — рассыпался в благодарностях Евгений Ильич. — Вот уж нелепейшая смерть прямо на рабочем месте, в морге.

— Я только тем и занимаюсь в последнее время, что спасаю жизнь этой несносной женщине, чтобы достучаться до ее сердца, чтобы она поверила мне, что я искренне в нее влюблен. Как же мне доказать вам это, Ева Дмитриевна? — обратился к ней Дима. — Хотите, брошу курить?

— Не надо таких жертв, — ответила Ева. — Мне лгать не надо, я сама никогда этого не делаю.

— Ответь тогда, что ты чувствуешь ко мне?

— Как-нибудь в другой раз…

— Сейчас.

Евгений Ильич смущенно отвернулся к окну. Он стал невольным свидетелем любовной сцены.

— Я думала, что схожу с ума, так как меня тянет к брату! — выпалила Ева. — Ты это хотел услышать?!

После перенесенного стресса, мучительных раздумий и смертельной опасности, которую она чудом избежала, Ева сломалась и разревелась, как ребенок, у которого отняли любимую игрушку. Дима соскочил со своего места и обнял ее.

— Ну, прости меня, прости, я был не прав!

— Я не верю тебе, потому что ты молодой, красивый, богатый, какой-то легкий, энергичный. Такому человеку не может понравиться такая тетка, как я, — всхлипывая, ответила Ева. — Похожую историю я, помнится, читала в детстве, и называлась она «Золушка». Кажется, это была сказка.

— Ты считаешь, что я такой счастливый? Легкая, беззаботная жизнь, красивое лицо, короткие, ни к чему не обязывающие встречи, череда знакомых, в душе которых пусто, и полное разочарование, и тяжесть в сердце… Ни одного родного, близкого и любимого человека рядом! Что в этом хорошего? Поэтому, когда увидел тебя и понял, что ты тот человек, которого я искал, то решил, что пойду на все, чтобы тоже стать счастливым. Эгоист я, понимаешь?

— Ни разу не слышал более красивого признания в любви, — пробормотал Евгений.

— Я не сказала «да», — предупредила бывшего брата Ева.

Ева и Дмитрий сидели на кухне и пили кофе. После вчерашнего дня, богатого событиями, связанными с милицией, она привезла Диму к себе домой, ведь не могла же она оставить его на улице с раненой ногой, причем ею же самою? Ева отдала свою комнату Дмитрию, а сама переночевала с мамой, которой высказала все, что она думала, по поводу ее лжи.