— Вы уверены?

— Делайте что вам говорят…

Я наклонился к самому лицу Рейчел, а потом обнял ее и едва слышно прошептал ей прямо в ухо:

— Он поднялся наверх. Я собираюсь взять его.

— Нет, Джек. Останься со мной. Подожди приезда полиции.

Я отодвинулся от нее, всмотрелся в ее глаза и хранил молчание, пока не услышал, как открылась дверь лифта. Потом перевел взгляд на парня в поварском халате, с которым заговорил, когда оказался здесь. У него на нагрудном карманчике халата было вышито имя: «Хэнк».

— Где ваши ребята из службы безопасности отеля?

— По идее уже должны быть здесь, — ответил он. — Наверное, сейчас прибудут.

— Отлично. Позаботьтесь о том, чтобы они находились рядом с этой женщиной и ни на мгновение не спускали с нее глаз. Скажете, кроме того, своим ребятам, что в гостинице еще одна жертва — на лестничной площадке седьмого этажа, и что я отправился на верхний этаж искать преступника. Пусть перекроют все выходы и лифты. Хотя этот парень поехал наверх, он обязательно попытается спуститься.

Рейчел начала подниматься на ноги.

— Я пойду с тобой, — сказала она.

— Нет, не пойдешь. Ты ранена. Так что оставайся здесь и жди меня. Я вернусь, обещаю.

Она осталась стоять в кухонном холле. Я вошел в лифт, нажал на кнопку двенадцатого этажа и опять посмотрел на Рейчел. Когда двери начали закрываться, я заметил, как повар Хэнк нервно защелкал зажигалкой, пытаясь прикурить сигарету.

И для меня, и для него это был момент, когда заведенные правила посылают подальше.

Служебный лифт медленно полз вверх. Пока он поднимался, я пришел к выводу, что спасением Рейчел обязан ряду исключительно удачно сложившихся обстоятельств: медлительности служебного лифта, тому факту, что я остался в отеле «Меза-верде-инн», чтобы удивить Рейчел, и отправился к ней по лестнице. Но мне не хотелось думать о том, что могло бы произойти, если бы удача оказалась не на моей стороне, и я сосредоточился на текущих делах. Когда кабинка лифта достигла наконец верхнего этажа и двери раздвинулись, я вышел из лифта, вооруженный лишь дюймовым лезвием от складного штопора. В тот момент я подумал, что мне следовало захватить с кухни в качестве оружия нечто более внушительное, но было уже поздно.

В служебном вестибюле я не заметил ничего подозрительного. Лишь увидел валявшийся на полу красный пиджак гостиничного официанта. Толкнув затем вращающуюся дверь вестибюля, я оказался в совершенно пустом центральном холле двенадцатого этажа. Даже находясь на верхнем этаже, я слышал многочисленные сирены полицейских автомобилей, приближавшиеся с разных сторон к отелю.

Глядя из холла в проемы ответвлявшихся от него длинных коридоров, я постепенно начал понимать, что найти в одиночку человека в этом двенадцатиэтажном здании, ничуть не меньшем в поперечнике, чем в высоту, — задача практически невыполнимая. Курье, имевший в своем распоряжении лестницы и лифты, обладал массой возможностей для отхода и маневра.

По некотором размышлении я решил вернуться к Рейчел, предоставив поиски преступника сотрудникам местной безопасности и подъезжавшим к отелю полицейским.

При всем том я знал, что, спускаясь в холл отеля, могу перекрыть по крайней мере один из вероятных путей отхода Курье. Вдруг удача снова улыбнется мне? Я выбрал северную лестницу, поскольку ее лестничный колодец ближе всего подходил к двери на первом этаже, выводившей к парковочной площадке при гостинице. Кроме того, Курье воспользовался именно северной лестницей, чтобы спрятать на лестничной площадке тело официанта.

Я прошел по длинному коридору, завернул за угол и, толкнув дверь лестничной площадки, вышел на северную лестницу, после чего, свесив голову, заглянул через перила в глубину лестничного колодца. И опять ничего подозрительного не увидел. Что же касается звуков, то я слышал лишь эхо сирен полицейских автомобилей. Я уже собрался было двинуться вниз по ступеням, как вдруг заметил, что, хотя находился на верхнем этаже гостиницы, лестница здесь вела не только вниз, но и вверх.

Я решил, что если эти несколько пролетов ведут на крышу, то это следует проверить. Поэтому пошел по лестнице вверх, а не вниз.

Лестничный колодец в верхней части был тускло освещен, но лампочки, хотя и небольшие, горели на каждой лестничной площадке. Верхние пролеты имели по две пары лестниц, ведших вверх и вниз, хотя они, конечно, были гораздо уже главной лестницы. Когда я достиг лестничной площадки, находившейся посередине пролета, выводившего к уровню, который условно можно назвать тринадцатым этажом, я заметил, что верхняя, и самая последняя, лестничная площадка заставлена старой гостиничной мебелью. Похоже, я проделал весь этот путь только для того, чтобы наткнуться на мебельный склад, где прикроватные тумбочки стояли одна на другой, а многочисленные продавленные кроватные матрасы подпирали стены. На верхней площадке хранились также составленные в пирамиды обшарпанные стулья, многочисленные мини-рефрижераторы и телевизоры с устаревшими выпуклыми кинескопами. Вся эта старая меблировка живо напомнила мне предметы обстановки, которые я видел в холлах и залах офиса общественного защитника, предоставлявшего беднякам бесплатных адвокатов. Несомненно, пожарные и другие ведомства усмотрели бы в этом скоплении старья массу нарушений. Но кто сюда поднимался, кто это видел?