— Мне тоже.

— Между прочим, я даже стала подумывать… Тебе, наверное, это покажется безумием, но…

— Так о чем ты стала подумывать?

— Ну, когда мне сегодня предложили вернуться на работу, я испытала такое чувство… даже не знаю, как сказать… Ликование, что ли. Кроме того, я почувствовала себя в определенном смысле отомщенной. Но когда вернулась в отель и обдумала все это заново, мне вдруг вспомнились твои слова, которые ты произнес, когда мы в номере вели шутливый, ни к чему не обязывающий разговор…

Поскольку я не мог вспомнить ничего значительного из своей вчерашней болтовни, мне оставалось лишь подыграть ей.

— И что же?

Прежде чем ответить, она смущенно хохотнула.

— Я подумала, что будет даже забавно, если мы попробуем это.

Я чуть мозги не вывихнул наизнанку, пытаясь вспомнить, что я ей тогда сказал. Возможно, мои слова имели отношение к пресловутой теории «единственной пули». Но какие именно?

— Ты действительно так подумала?

— Я ничего не понимаю в бизнесе и не знаю, как мы будем заманивать к себе клиентов, но, если честно, была бы очень не прочь работать с тобой на паях в собственной фирме, занимающейся конфиденциальными расследованиями. Мне почему-то кажется, что это будет здорово. И очень интересно. Мы с тобой уже немножко поработали вместе, и мне понравилось.

Тут я наконец понял, о чем она толкует: о фирме «Уоллинг и Макэвой. Расследования конфиденциальных дел», — и улыбнулся. Вырвав наконец из груди воображаемое копье опасений и сомнений и, образно говоря, воткнув его в землю, я окончательно расслабился.

— Конечно, это было бы здорово, Рейчел! — воскликнул я, стараясь замаскировать напускной бравадой испытанное чувство облегчения. — Но меня, однако, гложут сомнения. Если помнишь, тебя весьма опечалила перспектива существования без значка и пушки.

— Знаю. Возможно, я просто пытаюсь играть сама с собой в романтические игры. Очень может быть, наша деятельность в конечном счете сведется к бракоразводным делам, омертвляющим чувства и душу.

— Возможно.

— Короче, тут есть о чем подумать.

— Послушай, мне терять нечего, и я не стану тебе возражать, если ты вдруг захочешь подписаться на такое дело. Но мне не хочется, чтобы ты совершила ошибку. Особенно теперь, когда твои дела в Бюро окончательно утряслись. Ведь эти парни обещали вернуть тебя на прежнее место работы, не так ли?

— Возможно, все не настолько радужно, как тебе представляется. Они могут и солгать. Они часто мне лгали.

Я услышал в трубке стук в дверь и приглушенный голос некоего субъекта, возгласивший:

— Служба гостиничного сервиса.

— А вот и ужин прибыл, — сказала Рейчел. — Мне надо идти.

— О'кей, Рейчел. Скоро увидимся, не так ли?

— Обязательно, Джек. Спокойной ночи.

Я нажал на кнопку отключения телефона и ухмыльнулся. Спокойной ночи я ей обещать не мог.

Почистив зубы и обозрев себя в зеркале, я забрал со стола бутылку каберне и сунул в карман складной штопор, принесенный вместе с вином сотрудником гостиничного сервиса. Потом, проверив, при мне ли электронная карточка-ключ, вышел из комнаты.

Лестница помещалась рядом с моим номером, а номер Рейчел находился этажом выше и несколькими дверями дальше по коридору. Я решил не терять зря времени и, толкнув дверь лестничного колодца, начал торопливо подниматься по бетонной лестнице, преодолевая по две ступени за раз. Лестница была крутая, а лестничный колодец казался бездонным, поэтому, когда я бросал взгляд через перила вниз, у меня начиналось легкое головокружение. Добравшись до площадки между этажами, я задался вопросом, какими словами Рейчел встретит мое появление, когда откроет дверь в ответ на мой стук, и снова расплылся в улыбке. Так, продолжая улыбаться, я поднялся на лестничную площадку седьмого этажа, где находился номер Рейчел, и сразу же перестал улыбаться. У двери, ведшей в холл седьмого этажа, лежал человек, одетый в черные брюки и белую рубашку с галстуком-бабочкой.

В следующее мгновение я осознал, что это официант из гостиничной службы сервиса. Более того, я узнал его, ибо это был тот самый парень, который пару часов назад принес мне в номер бутылку вина и складной штопор, находившиеся сейчас при мне. Подойдя поближе, я увидел на бетонном полу лестничной площадки кровь, вытекавшую из-под лежавшего навзничь тела. Я присел перед официантом на корточки, поставив на пол бутылку, которую нес с собой.

— Эй!

Я потрогал его за плечо в надежде, что он отзовется. Ответа, однако, не последовало, и я понял, что он мертв. Я заметил прикрепленную к поясу его брюк идентификационную табличку, лишь подтвердившую мою уверенность относительно того, что этот парень из гостиничного сервиса. На ней значилось: «Эдвард Гувер, ресторанное обслуживание».

Тут мне пришла в голову мысль, едва не заставившая меня подпрыгнуть.

«Рейчел!»

Я вскочил на ноги, рывком распахнул дверь лестничной площадки и вбежал в холл. Одновременно я выхватил из кармана свой мобильный и набрал номер 911. Отель в плане напоминал букву и, и я находился вверху правого ответвления. С телефоном в руке я двинулся быстрым шагом по коридору, скользя глазами по висевшим на дверях табличкам с номерами: 722, 721, 720… Когда я добрался до номера Рейчел, мне бросилось в глаза, что дверь в ее комнату распахнута. Я без стука влетел в номер.