— Говорю тебе, Джон, — произнес Рэй, выиграв тридцать баллов, — я могу продать этот дом сейчас в три раза дороже, чем я платил за него. Ты уже ничего не купишь в Маммоте за те деньги, что мы когда-то потратили с Бонни. Я постоянно получаю предложения продать его. Но мы никогда не продадим, правда, Бон?

Бонни повернулась к Джессике.

— Как покатались сегодня?

Джессика только училась кататься. Она еще не решила, нравится ей это или нет. Прежде чем она открыла рот, Джон потрепал ее по руке и сказал:

— Я думаю, Джесс лучше вернуться на склон для новичков. Она сегодня основательно покувыркалась.

— Честно говоря, — подхватил Рэй, опять выигрывая, — лыжи, это не для всех. Я встал на лыжи в семь лет. У меня такое чувство, что я всегда умел кататься!

Джессика тихо заметила:

— Мне кажется, ребенку проще научиться, чем взрослому. У детей нет чувства страха.

— Джессика, — спросила Бонни, — а каков на самом деле Микки Шэннон?

Джессика взглянула на Джона, потом опустила глаза на игру.

— Он приятный человек.

— Мои девочки в шестом классе просто с ума по нему сходят. Когда я сообщила, что проведу выходные с адвокатом Микки Шэннона, они рассудок потеряли. Я пообещала им спросить тебя, нельзя ли получить его автограф.

— Джессика избегает дешевой популярности, — ответил за нее Джон. — Не хочет мельтешить лишний раз с Микки Шэнноном.

— Мне не трудно это сделать, — вставила Джессика.

Джон осадил ее:

— Дорогая, разве ты не понимаешь, какой вред нанесет твоей репутации автограф, взятый у Микки Шэннона? Это низкопробно.

Она посмотрела на мужа.

— Да, ты прав, — сказала она, — и потом, Бонни, он сейчас на гастролях.

Огонь гудел и потрескивал в камине, искры летели в трубу. Джессика выиграла, опередив Рэя на двадцать очков.

Она предложила:

— Может, больше не будем в это играть. Я устала. Давайте лучше в карты.

Джон бросил на нее взгляд.

— Ты в меньшинстве, дорогая. Иди наверх и вздремни, а?

— Но я не настолько устала.

— А выглядишь ты разбитой. И лыжи отняли у тебя много сил. Пойдем, — он взял ее за руку, — я провожу тебя.

В спальне Джон обнял ее и поцеловал в лоб.

— Я разбужу тебя на ужин, — тихо сказал он.

— Вчера вечером мы шесть часов играли в слова, — произнесла она, отодвигаясь. — Существуют другие игры. Нельзя ли немножко отдохнуть от этой?

— Это их дом, и с их стороны было очень мило пригласить нас. И потом, ты ведь выиграла. Что же ты жалуешься?

— Я не жалуюсь, Джон.

Он погладил ее по руке.

— Поспи, и почувствуешь себя лучше. Хорошая, маленькая девочка.

Она проводила его глазами и подумала: я не твоя маленькая девочка.

Когда снизу раздался взрыв смеха, Джессика пошла и села на кровать. Она постепенно приходила к выводу, что ее первый импульс — не приезжать сюда — был правильным. Ей были безразличны Бонни и Рэй, она не любила кататься на лыжах, ненавидела игру в слова, волновалась о накопившейся работе. Кроме того, несмотря на компанию внизу, она чувствовала себя одинокой.

Она посмотрела на телефон, подумала секунду и набрала номер Труди.

— Привет! — послышался голос на другом конце провода. — Вы звоните Гертруде Штейн. Я не шучу, это действительно мое имя. Сейчас меня нет дома. Я покупаю еду для моих трех голодных злых доберманов, но если вы оставите свое имя и телефон…

Джессика повесила трубку. Она особенно не надеялась застать Труди. В конце концов сегодня субботний вечер. Она вытянулась на кровати, натянула на себя покрывало и все равно слышала приглушенный разговор внизу. Она закрыла глаза и представила себе Лонни.

С той памятной ночи в баре клуба «Бабочка» прошло две недели. Фантазии Джессики стали осязаемой реальностью. Некоторое время она была счастлива, потом эйфория постепенно улетучилась, и она все чаще думала: теперь, когда мой ковбой не фантазия, а реальность, у меня больше нет мечты.

Она осознала, что вступила в своего рода сделку и заплатила неожиданную цену. Она не предполагала обмена мечты на реальность. Теперь было трудно что-либо выдумывать про него, когда она знала, что он поблизости, она может увидеть его во плоти и крови, быть с ним в любое время, когда захочет.