Стихи
вернуться

Бах Ахмедов
Шрифт:

Деревья в городе на стариков похожи…

Деревья в городе на стариков похожи… У них такая же морщинистая кожа. И листья дней под ветром облетают. А старики к надежде приникают, как к дереву, припав к нему щекой. И, ощущая нежность и покой, о детстве вспоминают…

Железная явь телефона

Железная явь телефона — навязчивый старый мотив. Мерцает бельмом воспаленным в сознаньи: я мыслю, я жив. Я мыслю. Сиречь существую. И, может быть, даже живу. И профиль твой нежный рисую, И в небо надежды плыву.

Ждал свидания. Думал о том, что сказать

Ждал свидания. Думал о том, что сказать. Но опять, как всегда, говорил о не главном. Вспоминал то улыбку, то смех, то глаза, То привычку вопросы растягивать плавно. Понимал, что не скажет, и все-таки ждал. Говорил с ней опять о капризах сознанья. И смотрел, как в стакане мерцает вода И как тень заползает на желтое зданье. А она говорила о мире своем. Он не слушал и слушал, держась за улыбку. А потом проводил и вошел в ее дом, Понимая, что вновь совершает ошибку. Но для жизни всегда не хватает свобод. Как хотелось дышать, иль хотя бы забыться!. «Все пройдет, — говорил он себе, — все пройдет. И когда-то я снова сумею родиться…» «Ты о чем? — вдруг спросила она, — Ты о чем?..» И в глаза посмотрела тревожно и нежно. А дыханье горячее грело плечо, И ничто не казалось уже неизбежным.

Целовать тебя до дрожи

Целовать тебя до дрожи — Шею, плечи, грудь, виски. Каждый сантиметр кожи, каждый миллиметр тоски. Целовать тебя до боли, до слепого забытья. Крепкой дозой алкоголя ты во мне, любовь моя. Не наступит отрезвленье и похмелье никогда. Только наших тел биенье, только наши города. И в иллюзиий прекрасной исчезают имена. Лишь луна сияет ясно в черной пропасти окна.

«Не забудь, без меня тебя нет…»

«Не забудь, без меня тебя нет…» Затихающий поезда звук. Я поехал, туда, где рассвет Кормит время надеждой из рук. А в вагоне полночная муть. И соседи о жизни опять. Без меня тебя нет, не забудь… Я вернусь, я сумею понять. Десять лет по дорогам пустым. Десять лет возвращенья домой. Я пытался остаться живым, Я пытался расстаться с тобой. Но небесное вновь проросло. Возвращение. Кнопка звонка. И промыта, любовь, как стекло, Сквозь которое смотрят века.

Я видел, как звезды, уставшие спорить

Я видел, как звезды, уставшие спорить, уставшие вечно цепляться за небо, сдавались и падали в темное море, и там умирала безмолвно и слепо. Я видел, как ночь, открывала ворота В ту вечность, что всем нам когда-то приснится. И кто-то терял в это время кого-то, И были бледны предрассветные лица. Зачем эти сны, и вода, и забвенье? Пугающий мир тишины и покоя. Тяжелая зыбкая ртуть вдохновенья, И вечность, что вышла на время из строя

Я больше не стану стремиться

Я больше не стану стремиться к пустой безупречности слов. Мне трудно с тобой объясниться. Я к боли твоей не готов. Я выжат как губка, я мера незримых границ своих сил. Озоном полна атмосфера, И вовремя ливень полил. Он смоет усталость пустую И станет трава зеленей. А я силуэт твой рисую на мокром стекле моих дней.

Я вновь в стране, где черные такси

Я вновь в стране, где черные такси Питаются усталостью прохожих. Где высший символ правды — BBC, Да приговор суда еще, быть может. Здесь каждый день дожди — исправно дань Погода платит сентиментализму. Не крикнешь даже утке здесь: "Отстань!", Что просит хлеба, строго глядя снизу. Здесь каждый знает все свои права, И носит их, что рыцарь твой — доспехи. Подстрижена зеленая трава, И в дневниках отмечены успехи. А над моею крышей белый флаг. И мой запас тоски давно истрачен. И я смотрю, как в небе тает знак Моей такой удачной неудачи.

Я знал, что вряд ли ты придешь

Я знал, что вряд ли ты придешь, И дал свободу ожиданью. Смотрел на кофе, слушал дождь, И был частицей мирозданья. Лишь чашка кофе на столе И книжечка Аполлинера. И мысли о простом тепле, Как отзвук той ушедшей эры. Мне было грустно и легко… Прозрачно, нежно, непонятно. И где-то очень далеко Ты шла в стихах ко мне обратно. Скользя по строкам-зеркалам, И слушая, как плачет ливень, Я был прозрачнее стекла, И не было меня счастливей.