Насчет Баки, действительно, была правда. В общем–то, его подозревали, что он неоднократно самолично устраивал ложные вызовы только, чтобы он смог вывести свой грузовик.

– Я должна идти, – сообщила я. – У меня завтра дел по горло.

– Подожди, – остановила меня матушка, – я дам тебе немного курицы.

* * * * *

Бабуля позвонила в восемь.

– У меня сегодня утром запись в салон красоты, – напомнила она. – Я подумала, может, ты меня отвезешь, а по дороге мы могли бы закинуть сама знаешь что.

– Пленку?

– Ага.

– На сколько тебе назначено?

– На девять.

* * * * *

Вначале мы заехали в фотомагазин.

– Пусть сделают за час, – наказала Бабуля, вручая мне пленку.

– Это стоит целое состояние.

– Я захватила купон, – сказала Бабуля. – Они дают их нам, пенсионерам, купоны, поскольку мы не можем терять время даром. Если слишком долго ждать, когда напечатают фотографии, то можем не дождаться и умереть.

Сдав Бабулю в салон, я поехала в контору. Лула устроилась на диване из искусственной кожи, попивала кофе и читала свой гороскоп. Конни сидела за столом и ела рогалик. Винни поблизости не наблюдалось.

Лула отложила газету, лишь я появилась на пороге.

– Я хочу знать об этом все. В подробностях. Я хочу детали.

– Рассказывать, в общем–то, нечего, – призналась я. – Я струсила и не надела то платье.

– Что? Ты же согласилась!

– Это немного сложно.

– Ты хочешь сказать, что в эти выходные тебе не обломилось.

– Ага.

– Подружка, паршиво дела складываются.

А то я сама не знаю...

– У тебя есть какой–нибудь НЯС? – спросила я Конни.

– В субботу никто не приходил. А сегодня еще рано.

– Где Винни?

– В каталажке, вносит залог за магазинного воришку.

Я покинула контору, подошла к «бьюику», уставилась на него и произнесла:

– Ненавижу тебя.

И услышала позади смешок. Повернулась и обнаружила Рейнджера.

– Ты всегда так разговариваешь со своей машиной? Думаю, тебе не хватает личной жизни, Милашка.

– Личная жизнь у меня есть. А новой машины нет.

Он пару секунд таращился на меня, я боялась даже представить, что он думал. Его карие глаза оценивающе оглядели меня, в них проглядывало веселье.

– На что ты готова пойти ради новой машины?

– А что у тебя на уме?

И снова этот смешок.

– Ты все еще придерживаешься правил морали?

– А о какой машине мы говорим?

– Мощной. Сексуальной.

У меня возникло чувство, что эти слова входили и в описание предполагаемой отработки за такую машину.

Начался легкий дождь. Рейнджер натянул на меня капюшон куртки и заправил волосы. Его палец прошелся по моему виску, наши глаза встретились, и в какой–то ужасный момент я подумала было, что он может меня поцеловать. Момент прошел, и Рейнджер отстранился.

– Дай знать, когда решишь, – сказал он.

– Решу?

– Насчет машины, – улыбнулся он.

– Заметано.

Ого! Я забралась в «бьюик» и с ревом поехала в туман. Остановившись на светофоре, я постучала головой по рулевому колесу, пока ждала зеленый свет. Дура, дура, дура, дура, думала я при этом. Почему я сказала «заметано»? Что за глупость, так сказать! Я еще раз напоследок стукнула головой, и светофор переключился.

Бабулю уже покрывали лаком, когда я вошла в салон. Ее волосы стального цвета были коротко пострижены и завиты в колбаски, которые рядами покрывали ее розовый череп.

– Я почти готова, – заявила она. – Ты взяла фотографии?

– Еще нет.

Она расплатилась за мойку и укладку, залезла в плащ и бережно завязала на голове шапочку от дождя.

– Прошлым вечером были кое–какие смотрины, – говорила она, осторожно ступая по мокрому асфальту. – Очень интересные. Тебя там не было, когда Маргарет Бургер устроила сцену над парнем в зале три. Ты помнишь, что в прошлом году от сердечного приступа умер муж Маргарет, Сол? Он имел дело с кабельной компанией. Маргарет говорила, что они довели Сола до высокого давления. Так вот, по ее словам, покойник в зале три, Джон Керли, был тем самым парнем, который это сделал. Маргарет заявила, что она пришла плюнуть на его труп.