— Мужчиной, скорее всего, окажется Женька Шатохин, — предположил вслух Лёшка.

Мариэтта закатила глаза вверх и вздохнула. Ольга дёрнулась и уставилась на Константинова злобным взглядом, Ермолай пожал плечами, а Сашка внезапно заявил, что он на эту кандидатуру согласен.

— Далеко же мы уйдём с таким "столбом", — ухмыльнулся Игорь.

— А Шатохину обязательно знать, что он наш "столб"? — спросила Вика.

Но "столб", как пояснил директор, требовался не для погружения в другой мир, а для возвращения оттуда. Шатохин о своей роли мог и не знать, но, будучи на эту роль избран, серьёзно влиял на дальнейшую судьбу группы. Ничего, однако, решено ещё не было. Большая часть группы пока сомневалась.

— На мой второй вопрос никто не хочет ответить? — поинтересовался Богачёв. — Отчего Ермолай не осведомлён о дальнейших планах группы? Возникает впечатление, что ему не до конца доверяют.

— Я не доверяю собственному мужу? — демонстративно изумилась Ольга.

— Я бы и этому не удивился, — холодно ответил Богачёв. — Почему вообще ты взялась отвечать? Вопрос был адресован не к тебе. Проговорилась? Я прав? Вот и Мариэтта глаза опустила, врать не обучена, а правду сказать не может…

— Я бы в высказывании Александра Богачёва заменил слово "доверие" "ограничением компетентности", и тогда всё будет правильно, — заявил директор. — Харламову любой из здесь присутствующих без колебаний доверит свою жизнь. Его способности далеко ещё не раскрыты, мы вообще пока не осознаём их границ. И оттого некоторую информацию придерживаем. Пока. Правильно ли это, и какую информацию следует придерживать — вопрос дискуссионный, преподаватели расходятся во мнениях. Общее суждение такое — до определённого момента он должен чувствовать, что решаемые группой задачи заведомо превышают его индивидуальные возможности. Иначе получится что-то не то, но рассказывать об этом сейчас не время. У группы, да и у Ермолая, есть текущие проблемы. Я ответил на вопрос? Отлично. Рекомендую прислушаться к тому, что сказала Мариэтта Узоян.

— Теперь ты понял, зачем Вике нужен Сашка?

— Да это и так понятно было, — вздохнул муж, — поднимая его статус, она тем самым поднимает свой. Без неё он никогда сам бы с такими вопросами не вылез. Тебя бы спросил, или меня.

— Ну, нет, — дочь шамана сняла ботинки и вытянулась на кровати, — меня бы он точно не спросил. Он же слышащий. Меня, Мариэтту, Вику он не понимает и инстинктивно не доверяет нам. Вика, судя по всему, залезла к нему в постель и нашептала на ушко всякого. Мужики ночами податливы…

— Так он должен ей как раз не доверять, раз его талант против неё бессилен. А, точно, недостижимая женщина кажется особенно ценной и умной, — согласился Харламов и предложил:

— Чаю поставить?

Сашку, да и остальных, заняли делом, Ермолай же занимался с Еленой Артемовной, изредка выходил в Реденл с Ольгой — исследования этого мира продолжались, хоть там и установилась зима — да поддерживал физическую форму. Леонид раз в неделю выезжал к супруге, остальные же дни занимался весьма странным делом — Лысый поручил ему написать ряд рефератов о необычных способах общественного устройства, известных в земной истории. Аникутину внезапно принялись тренировать на кинетика, но после быстрых успехов первых дней дела застопорились. Похоже, в этом деле она приблизилась к потолку своих возможностей.

А Ингу юноша однажды заметил — мысленно — в спортзале. Удивился, так как Инга Баканова и спорт никогда даже внешне не пересекались, и зашёл посмотреть. Девушка занималась фехтованием. Не спортивным, со шпагой или рапирой, а боевым. Училась отражать удары меча и топора, причём занималась истово, вкладывая в дело всю душу. Пришлось спросить у Ольги, не она ли подтолкнула девушку к развитию навыков самосохранения. Супруга, с недовольством оторвавшись от книги по истории древних цивилизаций, напомнила, что девчонок она устрашала ещё в прошлом году, и убитый горкоз, несмотря на монструозный облик и повадки, никого тогда особенно не напугал. Так что испугалась Баканова чего-то другого, того, что она прочла в отчётах о погружениях в общие миры.

Ермолай, хоть ему и рекомендовали избегать этих сведений, не удержался и немного пошарил по мозгам товарищей по группе. Так и есть — в отчётах подробно разбирались случаи гибели землян в общих мирах. Среди аборигенов встречались и люди, и иные разумные существа, и далеко не всегда они оказывались белыми и пушистыми. Иногда земляне погибали, не умея дать отпор грубой физической силе. Кстати припомнилось, как размахивал в лесу деревянным мечом Гришка. Но в их группе только Баканова пожелала освоить умение владеть холодным оружием.

— Вник, командир? — усмехнулась жена. — Напрасно. Вот откроем мы свой мир, а в нём окажется полно рыцарей в латах и лучников с огромными луками. Нам оно надо? Мысли наших ребят обязательно повлияют на облик будущего мира, и не только мысли операторов миров. Тут все на равных участвуют.

— А о чём нам думать следует? Об истории, как ты или Леонид, чтобы наш мир оказался архаичным, и мы в нём смогли записаться в боги?

Ольга лениво кивнула — её такая возможность вполне устраивала.

— Лёшка, если я не ошибаюсь, ничем таким не занят? — спросил Ермолай супругу, когда та оторвалась от книги и принялась тереть уставшие глаза.

Но Константинов, как оказалось, досрочно ушёл на сессию. В январе ему предстояла командировка в Монголию, там он собирался изучать медицинское искусство мастеров Радуги. Элла отправлялась с ним.

— Она-то зачем? Для моральной поддержки?

— В основном — да. Алексей и мир свой открыл, чтобы подняться в её глазах. Он же ни разу после первого цикла погружений там не был, его собственный приват-мир совсем не интересует. А напрасно. В нём, как в моей Хрисане, являются метаморфы жителей расщепа. Не люди, понятно, а птицы и животные, но всё равно это не рядовое явление. Я так порой туда погружаюсь…