— Мне кажется, нам тоже можно вернуться. Вернётся Костик, спросим, что на сей счёт думают Мариэтта и Селиванов, — бухнул Кутков.

Лёшка пожимал плечами, дочь шамана держалась загадочно-непроницаемо. Её проблема сроков возвращения волновала менее всего. Харламов постановил, что вопрос о возвращении пусть каждый решает сам. На том и остановились: то есть все разговоры прекратились, а ребята разбрелись по двору. Костёр и печку загасили, поели грибной похлёбки, Игорь увёл нескольких человек в лес, устранять следы человеческого присутствия. А затем прискакал потный Олжас.

Спрыгнув с коня, он тихо бросил несколько слов Антону. Тот думал недолго.

— Ермолай, отзови своих из леса. За нами погоня. Серьёзные люди, с собаками-ищейками, с местным проводником. Олжас сам видел. Идут неспешно, но зато для них наши петли и прочие хитрости — что открытая книга. До вечера они вполне могут отыскать башню. Уйти нам не удастся, три коня всего, людей много. Примем бой, в засаде у нас будет преимущество.

— Сколько их?

— Олжас видел пятерых, но они наверняка держатся группами. Преследуют они нас троих, значит, вряд ли их больше двух десятков. Продержимся…

Командование принял Антон. Но его первый план — отрядить часть бойцов в лес, чтобы те ударили штурмующим стрелами в спины — был быстро отвергнут. Разведчик отказался от него без сожаления — было ясно, что опытные следопыты с собаками не оставят незамеченной засаду у себя в тылу. Сидеть, и тупо ждать, пока их осадят и начнут брать измором, не хотелось. Впрочем, Антон надеялся на быструю помощь из расщепа.

— Мы за своих всегда спрашиваем полной мерой, — горячился он, то и дело хватаясь за рукоять меча, — тут иначе нельзя. Сегодня спустишь обиду, а завтра выстроится очередь из желающих тебя обидеть снова. Придут крепкие ребята, наденут доспехи, покрошим ищеек Лоркиза в капусту. Будь их пятеро, один Олжас задал бы им перцу…

Харламов предложил всё же отправить Олжаса — если тот сочтёт план разумным — оставить свежие следы дальше по ручью. Пусть хотя бы часть преследователей и собак уйдут в сторону. Может, оставшиеся будут не столь осторожны и сунутся всей толпой под стрелы лучников из башни? Коренастый немногословный боец кивнул, признавая план удачным. И тут во дворе появился голый Костик, а затем двор начал быстро заполняться обнажёнными людьми. Одним из первых появился Гришка Рахимов, потом другие школяры, а затем и люди, которых юноша видел впервые.

— Кто возвращается в расщеп, одежду снимайте, — спокойно предложил Григорий.

Девчонок отправили домой всех, даже Ингу, которой страсть как хотелось подраться по-настоящему. Отправили с ними Игоря и Сашку Богачёва. Оставшихся, впрочем, поставили с луками в башню, причём к тем бойницам, что выходили на тыльную, лесную сторону. Олжас с Антоном на конях выехали к ручью, дабы послужить приманкой, восемь бойцов ушли в лес, в засаду. В башне осталось девять человек. Бойницы закрыли специальными досками, в которых были пропилены узкие обзорные щели. Началось тягучее ожидание.

Константинов стоял рядом, сопел, вертел головой. Потом на несколько минут застывал неподвижно — видать, уходил в медитативное состояние. Лёня и братья просто ждали, сидя у стены и лишь время от времени поглядывая в щели.

— Ты, Ерёма, меня за это время ни разу не почувствовал? — спросил, наконец, Константинов.

Командир покачал головой. Здесь, в двадцать третьем мире, он мыслей и намерений других людей не воспринимал.

— А я на пару секунд тебя уловил. Сомневаешься, хватит ли решимости в преследователей стрелять? Здесь для контакта требуется ловить ритм дыхания и сердцебиения, тогда что-то получается.

— На расстоянии в один шаг? Возможно, получится. А польза?

— А допросить? — возразил Константинов.

Он был прав, такая возможность могла понадобиться. Командир, правда, был полностью уверен, что Антон сотоварищи никого ни допрашивать не станут, ни в живых оставлять. Тайну башни следовало сохранить — первое; и устрашить Лоркиза следовало максимально — второе. Любой вернувшийся, даже через много лет, преследователь означал бы полный провал обеих задач.

— Я не выстрелить боюсь, а того, как потом это переживать стану…

— А ты Надьку вспомни, если сомнения одолеют. Кабы бы не твой вызов, она прожила бы ещё часов шесть, не больше, — посоветовал холодно Алексей.

Из леса выскочила собака и, опустив нос, принялась обнюхивать поляну. Кто-то из опытных воинов жестом отослал Лёшку и показал руками юноше — мол, по команде откроешь бойницу и сразу после выстрела закроешь. На другой стороне башни тоже наметилось оживление. Уже и Ермолай слышал голоса, позвякивание, конское ржание. А собака продолжала бегать вдоль частокола, не поднимая головы. Но вот она остановилась. По кивку лучника Харламов убрал доску, схватившись за приделанную изнутри ручку. Щёлкнула тетива, и он разом вернул доску на место. С другой стороны башни открыли бойницы, и лучники разом выстрелили. Вторым залпом выстрелили те, кто открывал бойницы. Но юноша на их действия не смотрел — доску, которую он вставлял в бойницу, чуть не выбило сильным ударом. Сквозь дерево, расщепив доску пополам, пробилось узкое лезвие наконечника стрелы. По брёвнам с той стороны что-то сильно ударило — другие стрелки в бойницу не попали.