Под присмотром Лаймы подошли Матиас и Лина, которая, услышав последние слова Луки, издала радостный смешок. Лок крепче ухватил пилигрима. Тот мотнул головой.

— Во-первых, угроза ничего не даст, потому что у меня отсутствует инстинкт самосохранения. Во-вторых, тебе, Лука, можно обойтись и без угроз. Я согласен проводить вас. Если не к Хозяину, местонахождение которого я, к сожалению, не знаю, то хотя бы к Центру управления. Может быть, в твоих поисках тебе будет полезен планетарный мозг. Все равно я обязан помогать тебе.

— Это почему же? — недоверчиво спросил Лука. — Что это ты так меня выделяешь?

— Это не я тебя выделяю. Тебе же говорил на орбите корабельный мозг, что ты имеешь тот же генетический и морфологический материал, который соответствует коду Создателя. Анализ дал совершенно однозначный результат. Лок и Лайма имеют те же показатели, почему и они были допущены сюда. Однако ты, Лука, обладаешь еще какой-то, совершенно пока не определимой мутацией. А для нашей системы любая мутация может оказаться чрезвычайно полезной. В твоем же случае набор качеств, заключенный в тебе, пока в полной мере не поддается определению. И никто не знает, что делать в подобной ситуации.

— Я эти его качества вполне могу подтвердить, — засмеялась Лина.

Эдвард молчал. Лука еще некоторое время смотрел на робота, пытаясь осмыслить все им сказанное, потом отступил на шаг.

— Зато я, кажется, знаю, — мстительно сказал он. — Ладно, Лок, отпусти его. Пусть покажет дорогу. Разобрать его мы всегда успеем.

— Совершенно точно, — подтвердил пилигрим, и вновь Луке показалось, что он заметил усмешку на тонких губах Эдварда.

На этот раз они прошли другим путем. Не тем, по которому Лука попал в тот масляный, отвратительный ад. Эдвард в очередном коридоре просто нажал неприметную возвышенность на стене, и сразу же панель отъехала в сторону, обнажив новый ход, а заодно и воспоминания: совсем, кажется, недавно таким вот способом Лука открывал дверь в свое любимое убежище — библиотеку древних.

Стены здесь были из рифленого темного металла. Шаги гулко отзывались в замкнутом пространстве. Вслед за Эвардом они прошли несколько десятков метров, спустились по лестнице на шесть пролетов и попали на балкон, прилепившийся к стене почти у потолка обширного помещения. Правда, трудно было назвать открывшееся пространство помещением, настолько оно было огромно. Здесь также пахло смесью сырого металла и машинного масла — отвратительного для неподготовленных носов.

Но не это поражало.

Продолжая идти за пилигримом по металлической решетке, которая и служила полом балкона, они не могли оторвать взгляд от циклопических сооружений внизу этого невиданного даже у них на Земле рукотворного ущелья. Они сами себе показались мелкими букашками, залетевшими в человеческое жилище и прилепившимися где-нибудь у потолка. Они смотрели вниз, видели трубы, цилиндры, гигантские поршни, мерно поднимающиеся вверх и опускающиеся вниз, в такую глубину, что очертания этих механизмов растворялись в сумрачном освещении, и очень скоро сознание их, уставшее от созерцания стольких непонятных и из ряда вон выходящих вещей, отказалось воспринимать их как нечто достойное удивления. Они были по одну сторону бытия, а эти творения Создателя — по другую сторону.

Они шли уже больше часа. Внизу металлический пейзаж постепенно менялся, но уже незаметно для них. Те же серые трубы, башни, цилиндры и кубы. Однажды огромный шар величиной с хороший дом вдруг всплыл из сумрачной глубины, завис недалеко от них под потолком и вдруг с шелестом раскрылся. Внутри него все двигалось так же непонятно, как и в самом зале, глаз уже не мог вычленить что-нибудь конкретное, кроме разве что сияющих спиралей, словно змеи перетекающих по железным полупрозрачным внутренностям. Потом шар закрылся так же внезапно, как открылся, и стал тонуть в бездне.

— В прошлый раз здесь все было как-то по-другому, — обратился Лука к пилигриму. — Куда делась вся эта пакость?

— В прошлый раз вы были внутри рабочих механизмов. А сейчас мы идем снаружи. Лично я никогда не смогу понять удовольствия попасть под поршни моторов.

— Еще бы тебе понять, — презрительно заметил Матиас. — Мы люди, а ты робот. Я помню, когда был помощником Великого Магистра Ордена святого Людовика, у нас устраивали пари, кто из лесных дольше продержится… Придумывали совершенно уморительные вещи. Однажды вскрыли черепа у нескольких самцов и по очереди десертными ложечками отбирали мозг. Один кентавр — не поверите — продолжал ругаться, когда у него меньше половины мозгов осталось. А еще…

— Матиас! Прекрати говорить мерзости, — с отвращением сказала Лина. — Тебе что, напомнить, что раньше, до натурализации, я была волчицей? И только здесь стала человеком. Хотя, насколько я припоминаю, ты прибыл сюда на полсотни лет позже.

— Ты была оборотнем? — удивился Лок. — И как ты сюда попала?

— Да как обычно. Является вот такой вот Эдвард, сообщает, что ты являешься потомком Хозяина, и устраивает разные подлости. Если выживешь, он переправляет тебя сюда. Матиас, у тебя так же было?