Прослушав запись разговора между Венедиктом Жигановским и продюсером идиотского фильма Мышкиным, Пацаков пришел к выводу, что столичный аналитик абсолютно прав. Самое время было делать запрос в областную, а потом и в центральную избирательную комиссию по поводу психического здоровья кандидата в губернаторы Венедикта Владимировича Жигановского. Решающим аргументом в предстоящих разбирательствах могла бы стать эта запись, но, к сожалению, добыли ее не совсем законным путем!..

– А может, это эзопов язык? – сказал секретарь Миша.– Ну, скажем, они предполагали, что их в гостинице будут подслушивать, и заранее договорились запудрить нам мозги?

– Не лишено... – согласился Загоруйко.– Если этот Мышкин – агент ЦРУ или какой-нибудь другой тайной организации, обладающей огромными материальными средствами, то ему для маскировки очень выгодно прикидываться инопланетянином. В инопланетян все равно никто не поверит. В то же ФСБ с такой информацией лучше не соваться – засмеют.

– А если наш Мышкин на Бен Ладена работает – даром что рыжий? – озарило вдруг Мишу.– А? Посадят своего человека в Черноземье – и путь на Москву открыт!

– Жигановский не станет связываться с террористами... – неуверенно возразил Загоруйко.– Он же не сумасшедший.

– Но ведь быть агентом неведомого нам Высшего Совета он согласился! – кивнул на магнитофон Миша.– Коготок увяз – всей птичке пропасть!

Виссарион Дмитриевич задумался. Террористы там или нет, но совершенно ясно, что Венедикт Жигановский связался с могущественной организацией – то ли масонов, то ли экстрасенсов,– у которой есть свои виды на Россию вообще и на Черноземную область в частности... В какой-то момент Пацаков даже почувствовал себя последним бастионом на пути подозрительных и злобных сил не только в масштабах Российской Федерации, но и, так сказать, в планетарном масштабе!.. Однако, пораскинув мозгами, он пришел к выводу, что мания величия до добра не доведет и что к ситуации следует подходить трезво. Мало ли авантюристов с большими деньгами болтается как по миру, так и по стране?.. Прежде чем звонить в набатный колокол, нужно попристальней присмотреться и к юному Мышкину, и к его окружению.

– Поговори-ка ты, Емельян Иванович, с Сиротиным... Псих-то он, конечно, законченный, но, возможно, в его шизофрении тебе удастся выловить нечто полезное для нас. Ну, например, ограничиваются ли связи Мышкина только Россией, или он имеет выходы в международные сферы? Если последнее подтвердится, придется подключать ФСБ – ну, хотя бы на областном уровне.

– Понял, Виссарион Дмитриевич! – с готовностью кивнул головой Загоруйко.– Мы эту банду экстрасенсов выведем на чистую воду – можешь не сомневаться!

Оптимизм Емельяна Ивановича Загоруйко произрастал не на пустом месте. За его плечами был почти двадцатипятилетний опыт административной работы, причем часто в таких форсмажорных обстоятельствах, которые забугорным разведкам и не снились! Не говоря уж о террористах, тем более масонах... Дабы обезопасить себя от возможных эксцессов со стороны больного человека, не обладавший богатырскими статями Загоруйко прихватил с собой Мишку Севостьянова – прибегать к услугам охранников при выполнении столь деликатной миссии он посчитал неразумным.

Сиротин прятался на конспиративной квартире, выделенной ему областной администрацией для поправки пошатнувшегося здоровья, и по донесениям присматривавшей за ним агентуры вел себя тихо, хотя и пил горькую практически беспробудно.

Загоруйко на кнопку звонка давил с трепетом. Он вообще боялся психов, хотя твердо вроде бы знал, что подобного рода заболевания ни воздушно-капельным, ни половым путем не передаются... Но не даром же наши мудрые предки утверждали, что береженого бог бережет! Миша Севостьянов надежно страховал вице-губернатора с тыла, готовый в любой момент обеспечить шефу почетное и безопасное отступление... Однако открывший дверь Сиротин был вполне вменяем и даже относительно трезв. Во всяком случае, на ногах держался твердо и с кулаками на гостя бросаться не стал. Емельян Иванович вздохнул с облегчением и переступил порог квартиры.

– А я уж испугался, что Венедикт меня выследил!– обрадованно сообщил Сиротин.– Но раз такое дело, Емельян,– с тебя бутылка!

– Ты погоди с бутылкой,– осадил финансиста Загоруйко, обследуя глазами прихожую.– Дело слишком серьезное!

– Да уж, серьезнее не придумаешь... – неожиданно захохотал Сиротин.– А у меня ведь гость, Емельян!

– Откуда? – удивился Загоруйко.

– Оттуда! – звучно и бодро икнул Сиротин.

Гость «оттуда» не произвел, однако, на Емельяна Ивановича особого впечатления – тем более что был он, пожалуй, еще пьянее Евграфа. Скорее всего, либо очередной псих, страдающий белой горячкой, либо просто сосед, забредший к Сиротину залить горькой тоску и одиночество. Одет гость был в спортивный костюм фирмы «Адидас» и шлепанцы на босу ногу.

– Найк... – представил его Евграф.– Маг и чародей, причем черный. Вообще-то он старый послушник ордена Золотого Скорпиона, но совсем недавно его перевербовал его высочество принц Алекс Оливийский– родной брат нашего князя Мышкина. По этому поводу мы и пьем.

– Зря ты так, Евграф... – благородно рыгнул человек, названный магом и чародеем, с определенными трудностями цепляя колбасу вилкой.– Может, людям это совсем не интересно...

– Ну почему же? – прокашлялся сбитый с толку Загоруйко, присаживаясь по приглашению хозяина к столу.– Очень даже интересно.