И есть ли причина отказать ему? О нет, она согласится на любое предложение, любые отношения, все, чего бы он от нее ни захотел! И сделает все ради себя. Она это заслужила! Ах, как давно она не испытывала физического голода! Так долго не ощущала его лишающий разума жар!

Только на этот раз условия ей известны. И сердце останется в безопасности. Ей не нужно отдавать его взамен на ласки: в их контракт это не входит.

Судьба не подарила ей исполнения заветной мечты. Воля и гордость не позволили избрать другого. И она не откажется от всего, что бы ни предложил разделить с ней Чарлз. По ее мнению, это было законным утешением.

Она повернулась на шум как раз вовремя, чтобы увидеть, как он прикладывает печать к сложенному пакету. Отложил печатку, помахал письмом, чтобы охладить воск, и обронил единственное слово:

– Готова?

Она смело взглянула ему в глаза.

И, отступив от окна, направилась к выходу.

Выйдя в вестибюль, Чарлз положил пакет на поднос Филчетта и вспомнил, что ему понадобится запасная одежда.

– Иди, – разрешила Пенни, показав на лестницу. – Я подожду.

Он стал подниматься наверх. Но она пошла следом. Он не удивился, когда она остановилась у открытой двери его спальни и прислонилась к косяку, сложив руки на груди и наблюдая, как он складывает на кровать рубашки, галстуки и чулки.

– Где ты ее хранишь? Свою одежду? Он коротко глянул на нее.

– В старой комнате Гренвилла, той, где он жил, пока не стал преемником твоего отца.

– Почему там?

– Чтобы я смог спокойно ее обыскать и потому, что это первая комната, которую я на месте Николаса обшарил бы, следовательно, туда он вряд ли вернется, а горничные там не убирают.

– Ты ничего не нашел?

– Нет. Было бы слишком глупо надеяться, что он вел дневник.

– Гренвилл? Да, уж тут ты прав. Кстати, каким образом ты проник в мою комнату прошлой ночью? Я думала, ты уехал.

Он завернул отобранные вещи в мягкую охотничью куртку.

– Нет. Норрис знает, что я остался. Вышел через садовую калитку и вернулся черным ходом.

Значит, она ни на минуту не оставалась одна с Николасом. Захватив сверток, он запер дверь, и они вместе спустились вниз.

Он уже успел передать конюхам, чтобы подготовили лошадей. Сунув одежду в седельные сумки, он прикрепил их к седлу, усадил Пенни на кобылку, и они отправились в путь.

На этот раз она скакала впереди, пустив лошадку в галоп, едва они покинули парки полетели на юг вместе с ветром. Вскоре он догнал ее. Ветер свистел в ушах, ерошил волосы. Но они, не обращая ни на что внимания, одним махом перескочили по мосту в Лостуител, прежде чем снова поскакать в гору. Ветер завывал, как башни, к тому времени, как они свернули на дорогу в Уоллингем.

Ощущение дежа-вю нахлынуло на него. Сколько раз они проезжали этим путем, но его юность осталась Далеко позади, а та девочка, которую он знал, превратилась в прекрасную женщину.

Тревожащее, волнующее ощущение обманчивого сходства только подчеркивало, что все изменилось. И все осталось прежним.

Они мчались во весь опор не ради того, чтобы обогнать друг друга. Просто так. Солнце клонилось к закату, медленно опускаясь в океан огромным красным шаром. Уже в сумерках они ворвались на конюшенный двор Уоллингема.

Пенни рывком высвободила ноги из стремян и соскользнула на землю. Чарлз снял с седла сумки, перекинул через плечо и неожиданно задохнулся.

Искра, неумолимая, огненная и знакомая, проскочила между ними.

Широко раскрыв глаз, она подхватила подол амазонки и побежала к дому. Но он легко догнал Пенни, ощущая, как кипит в жилах кровь. Его кровь. И ее.

Зная, что она испытывает то же самое.

Именно он отступил, увеличивая расстояние между ними» Невозможно унести ее в спальню или куда-то еще. Только не таким образом, хотя их дикая скачка пробудила в нем первобытный голод. Когда-то он уже взял ее после такой вот скачки. Но теперь ему следует действовать осторожнее.

Чарлз прерывисто вздохнул. Вынудил себя открыть садовую калитку и отодвинуться. Пропустить ее вперед. Позволить ей пройти по коридору в холл, прежде чем переступить порог самому.

Остановившись у двери, он ждал.

Она поняла, остановилась и оглянулась.

Чарлз кивнул:

– Увидимся за ужином.

С этим он повернулся, направился в обратную сторону, к задней лестнице, и быстро поднялся наверх.

Прочь от искушения. Искушения, которое не изменилось с годами, но выросло еще больше.