– Но почему? – воскликнула девушка.

Ей стало так обидно за бедную женщину! Она представила себя на ее месте – и сердце Реми защемило от боли.

– Господи, да все потому же! Почему мужчину называют шеф-поваром, а женщину – кухаркой? А если она вдобавок еще и чернокожая, никто, хоть убей, не верит, что она способна готовить изысканные блюда. В меню негритянского ресторана должны быть куриные потроха, бычьи хвосты и плохо промытый рис, а вовсе не черная икра, не жареная утка с португальским соусом или голубиные грудки. Поэтому приличная публика ко мне не шла. Я по уши залезла в долги, а мне надо было кормить девятилетнюю дочку. Моя бабушка почти сорок лет проработала на твоего деда. И когда все мои замыслы провалились, бабушка устроила меня к вам. С тех пор я тут и вкалываю.

– Мне очень жаль, Нэтти, что все так получилось, – тихо произнесла Реми.

Негритянка опять дернула плечом и накрыла постель клетчатым пледом.

– В жизни всякое бывает.

Реми ошеломленно заморгала.

– Как ты можешь так равнодушно об этом говорить? Неужели тебе не обидно, не горько? Тебя же постигло такое разочарование!

– Конечно, – кивнула Нэтти. – Но я не привыкла показывать своих чувств. Бедняки – люди сдержанные. Наверное, потому, что в нашей жизни слишком много страшного и душераздирающего. И так-то сердце порой не выдерживает, того и гляди разорвется. Это богатые могут рыдать, выплескивать эмоции, показывать характер. Это их привилегия.

Реми немедленно вспомнила Коула, его железную выдержку. Коул порой тоже казался бесчувственным, но Нэтти, сама того не подозревая, открыла Реми глаза на причину этой холодности.

В памяти воскрес рассказ Коула про Броуди Донована. Интересно, а Нэтти знает про этого человека? Она так странно повела себя за завтраком…

– Нэтти, – осторожно произнесла девушка, – по-моему, ты была не согласна с моим папой, когда он говорил за столом про Броуди Донована.

– Да, это ты верно подметила. – Негритянка подняла с пола подушки и водрузила их в изголовье постели.

– А почему?

– Потому что все было не так.

– Откуда ты знаешь? – нахмурилась Реми.

Нэтти многозначительно усмехнулась.

– Люди, которые входят в ваш дом через парадную дверь, видят большие белые колонны, шикарную лестницу и люстру с хрустальными подвесками. А если зайти с черного хода, увидишь мусорные ведра.

Реми растерялась, не зная, как реагировать на меткое замечание негритянки.

– Но почему отец сказал мне неправду? – только и смогла пролепетать она.

– Думаю, из лучших побуждений. – Нэтти набросила плед на подушки. – Когда человеку не хочется во что-то верить, он убаюкивает себя сказками. Так переиначивалось множество родословных, создавались тысячи семейных легенд. Вспомни историю наших первых поселенцев. Мужчинам, которые обосновались на этой земле, нужно было обзаводиться семьями, и французское правительство прислало сюда восемьдесят восемь арестанток из тюрьмы Сальпетриер. В народе их окрестили каторжницами. Потом, семь лет спустя, в 1728 году, власти начали присылать домовитых девушек из среднего сословия. И теперь знатные креольские семейства на голубом глазу уверяют нас, что ведут свое начало от добродетельных мещаночек, а не от закоренелых преступниц. Можно подумать, все «каторжницы» до единой были бесплодны! Этакое чудо природы, а?

– Да уж, – с улыбкой кивнула Реми, но тут же опять посерьезнела. – Скажи, а что ты знаешь о Броуди Доноване? Кто он такой? Он действительно основал «Кресент Лайн»? И если да, то как Жардинам удалось заполучить эту компанию?

Поколебавшись, Нэтти неторопливо начала рассказывать:

– Не знаю, помнишь ли ты историю Нового Орлеана, но в тридцатые годы девятнадцатого века, вскоре после строительства Поншартренской железной дороги, деловые люди решили прорыть канал через болота, чтобы укоротить кораблям путь из Мобила до Миссисипи. Набрать денег на строительство было нетрудно – канал недлинный, всего шесть миль. Куда труднее оказалось найти рабочую силу. Рабский труд они использовать не могли по нескольким причинам. Во-первых, закон запрещал привозить негров из Африки. Можно было, правда, купить рабов здесь, на американской земле, но это обошлось бы очень дорого, ведь требовались тысячи рабочих рук. Особенно если учесть, что множеству рабов предстояло погибнуть.

– Погибнуть? Но почему?

– А ты представь себе тогдашние условия труда: раскаленное пекло, непролазная грязь, рои насекомых. Я уж не говорю о змеях и крокодилах! А еще желтая лихорадка, которая была в те годы истинным бичом Луизианы. Ведь только в двадцатом веке стало известно, что эту заразу разносят москиты. А тогда люди винили во всем гнилостную болотную воду… Короче, использовать на строительстве канала негров было слишком дорогое удовольствие, – продолжала Нэтти. – И какая-то умная голова предложила привозить рабочих из Ирландии. Сказано – сделано. В скором времени в Новый Орлеан начали прибывать корабли с работящими ирландцами.

Броуди Доновану было пятнадцать, когда он приехал сюда вместе с отцом и тремя братьями. Все устроились на строительство канала. Спустя год одного брата Броуди унесла желтая лихорадка, а отец умер от холеры. Люди мерли как мухи. Трупов было столько, что их горами грузили на тачки и сбрасывали в могилы, вырытые на берегу. Смерть ирландца тогда никого не волновала. На место одного тут же заступал другой.

Ну вот… Когда канал был наконец достроен, Броуди Доновану уже стукнуло двадцать лет. Он и два его брата устроились на работу в порт. Моя бабушка уверяла, что мечта иметь собственный корабль зародилась у Броуди Донована еще на пути из Ливерпуля в Новый Орлеан, но мне почему-то кажется, что он начал мечтать об этом позже, работая на пристани. – На губах Нэтти заиграла еле заметная улыбка, а в глазах засветились ностальгические огоньки. – В те дни наш порт был очень живописен. Миссисипи называли главной улицей мира. Причал тянулся миль на пять. Каких только кораблей тут не было! И клиперы, и большие океанские суда, пакетботы и парусные катера, пароходы, плоскодонки… Я думаю, Броуди увидел пароходы, битком набитые тюками с хлопком, узнал от моряков, что у плантаторов огромная потребность в перевозке грузов, и в голове его созрел план.

Примерно через год Броуди и его братья уехали из Нового Орлеана в Байо-Сара. Там они подрядились вырубить участок леса. В уплату за это хозяин дал им бревна, из которых они сделали плоскодонку. Парни нагрузили ее хлопком и приплыли по Миссисипи в Новый Орлеан. Благополучно продав и хлопок, и саму лодку, они вернулись вверх по реке и повторили эту операцию. Три таких путешествия – и у них появился старенький пароходик. Через два года наши предприниматели купили второй корабль, а еще через год – третий. Ну и наконец в 1847 году Броуди приобрел океанскую шхуну. Так была основана «Кресент Лайн».