Шрифт:
В памяти Реми вдруг промелькнуло изображение старинной вазы, расписанной цветами и купидонами. Золотое на розовом… И тут же всплыло название: «Севрский фарфор, стиль «мадам Помпадур». Может, она и не настоящий эксперт, но знает действительно много, Реми была в этом твердо уверена.
Рассказ Коула о ее приезде в Ниццу звучал весьма логично и убедительно. Но… что-то было не так. Да-да, ведь ее по-прежнему не покидало чувство, что ей срочно нужно домой. А Коул ничего не сказал о том, какие неприятности ждут ее дома.
Реми вздохнула и отвернулась к окну. Перед глазами мелькали незнакомые дома, архитектурные памятники… Наконец она сообразила, что они едут по проспекту Феликса Фора, приближаясь к площади Массена. Реми напряженно вгляделась в даль.
В просветах между раскидистыми платанами и стройными кипарисами показались искристые струи фонтанов и ухмыляющаяся физиономия гигантского короля из папье-маше. Реми всматривалась в каждое дерево, пытаясь определить, о какое она ударилась головой. И изумлялась тому, насколько безмятежно выглядит сейчас пустынная площадь…
Растерянно глядя по сторонам, она машинально отметила, что Коул остановил машину у пешеходного перехода и пропустил женщину с коляской. Потом двинулся дальше. Однако на следующем перекрестке не свернул, как ожидала Реми, а поехал по Верденскому проспекту.
– Надо было повернуть на ту улицу! Здесь мы попадем в пробку, – заволновалась Реми.
– Я знаю. – Он притормозил, выруливая на Английский бульвар. – Но тогда почему ты поехал сюда? – недоуменно спросила Реми. – Ты же говорил, мы должны как можно скорее вернуться в Новый Орлеан.
– Так и будет, но нужно разобраться с твоим паспортом.
– В каком смысле «разобраться»?
– Видишь ли… у тебя его нет… пока. Но я надеюсь, что к нашему приезду в гостиницу он будет готов.
6
Через несколько минут Коул подъехал к отелю «Негреско». Швейцар в шляпе с пером, в синей ливрее с алыми галунами и до блеска начищенных сапогах открыл перед Реми дверцу машины. Опершись на его руку в лайковой перчатке, она вышла и подождала, пока Коул наденет пиджак, искусно маскирующий его могучие бицепсы. От нечего делать Реми вглядывалась в лицо брата, с высокими скулами и волевым квадратным подбородком. На загорелой коже не было ни единой морщинки.
И внезапно ею овладела странная уверенность: он добился столь высокого положения вовсе не из-за семейных связей. Нет, Коул стал президентом компании благодаря профессионализму, напористости, организаторским и лидерским качествам. В памяти Реми всплыла картинка: Коул в рубашке с короткими рукавами, крепкий и энергичный, отдает распоряжения докерам, не уступая им в выносливости и физической силе. Воспоминание возникло без малейших усилий с ее стороны, и с той же легкостью она затем вспомнила другую ситуацию: Коул председательствует на совете директоров, которые нехотя ему подчиняются, ибо ценят его деловые качества. Да, но почему нехотя? С чего она это взяла?
Однако она не успела разобраться в своих впечатлениях, поймав на себе пристальный взгляд Коула. Он смотрел, будто пытался заглянуть ей в душу. Между ними, казалось, даже воздух сгустился. Реми напряглась, стараясь угадать, о чем думает Коул. Что ему нужно?
И тут напряжение как рукой сняло.
– Пойдем? – непринужденно спросил Коул.
– Да, конечно. – Реми резко повернулась и поспешила к отелю, чувствуя на своем затылке горячее дыхание Коула.
Интерьер гостиницы поражал своим великолепием. Вообще-то на Лазурном берегу было много подобных отелей, но «Негреско» считался особенно стильным. Здание было занесено в списки архитектурных памятников. Реми, правда, решила, что его правильнее будет назвать памятником обществу потребления. Во время второй мировой войны в здании гостиницы располагался военный госпиталь. Потом там сделали шикарный ремонт и устроили отель для миллионеров. Стеклянный купол и мраморные полы в так называемой «Королевской гостиной» неискушенному человеку могли показаться всего лишь роскошной бутафорией, однако Реми по достоинству оценила хрустальную люстру и опытным взглядом искусствоведа моментально отметила подлинные старинные гобелены на стенах.
Коул обнял ее за плечи, подводя к администратору, и у Реми на мгновение помутилось в глазах. Ей страстно захотелось дотронуться до него и ощутить ответные прикосновения. Господи, что с ней творится? Наверное, она стосковалась по мужским ласкам…
– У меня есть муж? – неожиданно спросила Реми.
– Нет. – Вероятно, Коула ее вопрос удивил, однако он не подал виду.
– Разведена?
– Нет.
– Но неужели я так и была всегда одна?
– Нет, – покачал головой Коул. – У тебя был жених.
– И что с ним случилось?
– Он утонул, катаясь на лодке по озеру Поншартрен.
У Реми защемило сердце.
– Как его звали?
– Ник Остин, – отрывисто сказал Коул.
В душе Реми шевельнулось смутное воспоминание о чем-то давно прошедшем и позабытом… Она подняла на Коула глаза. Брат смотрел на нее холодно и отчужденно.
– Ты не любил его. – Это прозвучало не как вопрос, а скорее как утверждение.
– Я его не знал.
И опять Реми поразила резкость его тона. Как будто любое упоминание о ее покойном женихе ему неприятно… Но почему? Не может же он ее ревновать! Внезапно ей пришла в голову еще одна мысль.