– Коул, а ты женат?

Он удивленно вскинул на нее глаза, но тут же потупился.

– Нет.

Реми испытала странное облегчение. Нет, она решительно не понимала своих реакций! Чему она радуется? Откуда у нее собственнические инстинкты по отношению к брату?

Коул подошел к конторке администратора, а она осталась сидеть в кресле, пытаясь разобраться в своих чувствах.

– Он еще не привез твой паспорт, – сказал, вернувшись, Коул. – Ладно, ничего страшного. Я договорился, чтобы тебе дали ключи от номера. Не будешь же ты дожидаться его в вестибюле!

Реми задел саркастический тон брата. С чего он взял, будто она считает ниже своего достоинства подождать кого-то в вестибюле? Но возмутиться не успела. Подошел гостиничный служащий, и ссора была на время предотвращена.

Реми молча доехала в лифте до нужного этажа, прошла по коридору и очутилась в роскошно обставленном номере. Подойдя к окну, она сделала вид, будто осматривает окрестности. Она с нетерпением ожидала ухода служащего, но тот долго и упорно расписывал Коулу достоинства «люкса». Наконец дверь за ним закрылась. Реми тут же оторвалась от созерцания красот залива.

Коул, не глядя на нее, запер дверь, ослабил узел на галстуке, расстегнул верхнюю пуговку рубашки и потянулся к телефону, который стоял на секретере из черного эбенового дерева.

– Я закажу кофе. Может, ты хочешь еще что-нибудь?

– Да. Я хочу получить объяснения, почему ты разговаривал со мной в таком издевательском тоне. Или это не издевка, а братская шутка?

– Братская? – Коул недоуменно поднял брови. – Но я не брат тебе, Реми.

У нее от изумления даже рот раскрылся.

– Как?! Я… я думала… в больнице же говорили…

Реми осеклась, пытаясь вспомнить, кто ввел ее в заблуждение.

– Я тебе не брат, Реми, – повторил, усмехаясь, Коул.

– Но… тогда кто ты?

– Я же представился: Коул Бьюкенен, президент «Кресент Лайн».

– Да, но инспектор Арманд сказал, что за мной должен приехать брат, – пролепетала Реми, наконец вспомнив, кто сбил ее с толку. – Где он?

– Гейб вот-вот приедет… с твоим паспортом.

– Хорошо… а кто же тогда я? Как моя фамилия? – воскликнула Реми, даже не пытаясь скрыть своей растерянности и злости.

– Реми Жардин.

Реми вдруг вспомнила, как она ругала себя за то, что ее физически тянет к брату, и вскипела:

– Подонок!

Она хотела влепить ему пощечину, но Коул перехватил ее руку. Реми замахнулась другой рукой, но Бьюкенен и на этот раз оказался проворнее.

– Почему ты не признался в больнице, что ты не мой брат? – прошипела Реми, исподтишка стараясь высвободить руки, но не желая унижаться до открытой борьбы.

– Но я и не выдавал себя за твоего брата. Если у тебя возникла такая фантазия, это твои личные трудности. Я тут ни при чем.

– Но ты позволил мне так думать!

– К сожалению, я не властен над твоими мыслями и умозаключениями. Иначе бы… – Коул оборвал себя на полуслове и, помолчав, сухо произнес: – Короче говоря, я понятия не имел, что ты считаешь меня своим братом, Реми. Хотя, даже если бы догадался, вряд ли стал бы тебя переубеждать. И знаешь почему? У тебя слишком развиты родственные чувства. Ты бы не ушла из больницы с чужим человеком.

– Иными словами, цель оправдывает средства.

Он резко вскинул голову.

– Это уж как тебе нравится, Реми. Ты всегда веришь лишь тому, чему тебе хочется верить.

Подняв на Коула глаза, Реми неожиданно вспомнила, как он ее обнял при встрече и непринужденно назвал по имени… И как она воспламенилась от его прикосновения.

– Мы любовники? – спросила она напрямик.

Коул медленно разжал пальцы и погладил ее побелевшие запястья.

– Да.

– Я должна была догадаться, – пробормотала Реми. – Но почему ты мне не сказал?

– Ты все забыла, а я предпочел не напоминать… Подумал, может, оно и к лучшему.

– Почему? – нахмурилась Реми и, не дожидаясь ответа, добавила: – Мы что, поссорились?

– Ну… в некотором смысле да. – В словах Коула был какой-то непонятный подтекст.

– Из-за чего? – Не в этой ли ссоре крылась причина ее беспокойства и стремления отправиться… неизвестно, правда, куда?

– Какая разница? Ты все равно не помнишь.

Коул отпустил ее руки и подошел к окну, устало массируя шею, заболевшую от напряжения.

– Коул… А я… люблю тебя?

Он прерывисто вздохнул.