Некоторое время было слышно только, как цепляются ботинки Рено за неровный пол штольни.

– Осторожно, – предупредил Рено. – Впереди крутой спуск.

Ева огляделась. Характер породы, из которой были сложены стены, не изменился.

– С какой стати они вдруг решили копать вглубь? – произнесла она.

– Это старая, как мир, техника, – ответил Рено. – Находят жилу, следуют за ней и оставляют штольню, когда выберут всю руду, или же ищут новую жилу.

В местах ответвлений от штольни на стене была нарисована стрелка, указывающая на выход. Если Рено заходил в боковую штольню, он отмечал ее своей стрелкой, чтобы не заходить сюда повторно.

Некоторые штольни были пронумерованы. Большинство же из них нумерации не имели. Кое-где штольни образовывали настоящий лабиринт. Иногда они были прорыты в твердых, как сталь, породах, в других случаях породы были мягкими, как пирог.

– Почему стрелки показывают в сторону устья скважины? – спросила Ева.

– В шахтах все стрелки показывают на выход. Чтобы ты не лез все глубже и глубже, если заблудился.

Перед началом крутого спуска Рено и Ева увидели крепежные балки. Дерево было грубо отесано. В некоторых местах виднелись остатки коры.

От основной штольни в разных направлениях и на разных уровнях шли ответвления. Некоторые из них были завалены. Камни на полу других служили предостережением о ненадежности потолков или стен.

– А для чего эти норы? – спросила Ева. – Большинство из них никуда не ведут, это тупики.

– Их называют норами койота. А роют их для того, чтобы определить направление жилы. Когда снова выходят на жилу или находят новую, побогаче, боковой туннель оставляют и концентрируют внимание на основном.

– Какие узкие штольни! Я с трудом в них пролезу. Индейцы, должно быть, были меньше, чем дон Лайэн.

– Это были дети. Это они рыли норы койота.

– Боже мой! – воскликнула Ева.

– Это была дьявольская работа, хотя и под руководством иезуитских священников… Побереги голову.

Ева пригнулась и продолжила путь в полусогнутом положении. Рядом в три погибели согнулся Рено.

– Мальчики рыли норы, нагружали мешки и вытаскивали руду на поверхность, – пояснил он. – Здесь, видно, была мощная жила. Они ведь не роют даже на дюйм шире, чем требуется.

Рено помолчал, внимательно изучая забой, затем, согнувшись, продолжил путь.

– Когда руда доставлена на поверхность, девочки и маленькие мальчики молотком разбивают ее на мелкие куски. Затем ее засыпают в дробилку, где взрослые рабы измельчают руду в пыль.

В полу, на стенах и в потолке зияли черные дыры.

– Здесь опять потеряли направление жилы, – пробормотал Рено.

– А что случилось?

– Жила сделала поворот или выклинилась, или здесь был сброс пород.

– Я всегда думала, что жилы идут прямо.

– Это заветная мечта каждого золотоискателя, – сказал Рено. – К сожалению, прямые жилы встречаются чертовски редко. Большинство золотых месторождений напоминают по форме ствол клена или молнию. Ответвления могут быть без всякой видимой для человека причины в самом неожиданном направлении.

Фонарь покачнулся, когда Рено нагнулся возле устья одного из ответвлений. Свет упал на нору, которая была на уровне талии. Она была завалена обломками, которые высыпались и в главную штольню.

– Что это? – спросила Ева.

– Где?

– Приподними фонарь повыше, посвети туда, где обвалилась нора. Да, вот так.

Ева вгляделась в боковую штольню. Когда она поняла, что ей довелось увидеть, она резко отпрянула назад, натолкнувшись на Рено.

– Что такое, Ева?

– Кости, – ответила она.

Рено повернулся и поднес фонарь к норе. Что-то тускло блеснуло внутри. Ему хватило мгновения, чтобы понять, что это остатки кожаных сандалий и кости ноги. Сухой, прохладный воздух шахты хорошо сохранил их.

– Это один из предков дона Лайэна? – тихо спросила Ева.

– Слишком маленький.

– Ребенок, – прошептала она.

– Да, ребенок. Он рыл нору, и стена обвалилась.

– Они не потрудились даже подобающим образом похоронить его.

– Опасно копать в рыхлой штольне, чтобы искать мертвое тело, – пояснил Рено. – К тому же с рабами обращались хуже, чем с лошадьми. Ведь испанцы не закапывали своих лошадей, когда они умирали.

Фонарь качнулся в сторону, снова погрузив нору в могильную тьму.