Он медленно вытащил из-за пояса кинжал, который снял со стены в доме Второго.

– Homo homini monstrum. [27] Поди-ка сюда, конфетка, – вкрадчиво сказал он, держа руку так, чтобы Снежана не видела поблескивающую сталь. Девочка посмотрела на старика, губы ее мелко дрожали:

– Дедушка, мне очень страшно! Там пришел мой папа, пойдем к нему! Я боюсь этих собак!

– Иди сюда! – прикрикнул Никто, хватая Снежану за волосы, она закричала.

В аэропорту Женя успела купить каких-то горячих бутербродов, но пока она ловила машину, договаривалась с водителем, то совершенно о них забыла. К тому времени, когда женщина вспомнила о еде, бутерброды остыли, но это не смутило ее с Кристи.

Водитель изредка бросал косые взгляды на Женю, его маленькие сальные глазки задерживались на ее коленях, обтянутых узкими джинсами, и тоненькой блузке, точнее, на двух выпирающих бугорках. Женя это заметила, но старалась делать вид, что ей по барабану столь недвусмысленное внимание.

– Сейчас туда, – сказала Кристи, махнув ручкой направо. Шофер громко рассмеялся и даже не сбавил скорость.

– Вы слышали? – вежливо сказала Женя, доев бутерброд и вытирая руки бумажной салфеткой. – Поворачивайте.

– Ты уверена, что девчонка не ошибается? – удивился водитель. – Я думал, ты знаешь дорогу…

– Во-первых, давайте все-таки останемся на «вы». Во-вторых, это моя дочь, а не какая-нибудь девчонка. И в-третьих. Я плачу вам за то, что бы нас доставили в нужное место, и больше никаких вопросов, хорошо?

– Ладно, – пробурчал недовольно водитель, бросив напоследок еще один алчный взгляд на грудь Жени. Неожиданно Кристи, дожевывая бутерброд, спросила:

– Мама, а что такое титьки? И мохнатка?

Женя сначала возмутилась, затем ее осенила догадка, и женщине стало смешно.

– Я потом тебе расскажу, – пообещала она, видя, как смущенный водитель усердно делал вид, что следит за дорогой.

– Плосто этот дядя хочет посмотлеть на твои титьки, – серьезно сказала Кристи, и Женя ее одернула:

– Все, замолчи!

Водитель покраснел до самых ушей и сделал громче радио. Кристи безразлично смотрела вперед. Солнце уже давно село, и они ехали в кромешной темноте.

Прошло минут сорок, когда девочка встрепенулась:

– Сколо плиедем!

– Зачем вам этот Горячий Ключ? – все-таки не выдержал водитель. – Вы не слышали, что там недавно произошло?

– Нет. А что случилось? – удивленно спросила Женя.

– Дык об этом даже в газетах писали, – увлеченно стал рассказывать мужчина. – Одну тетку какой-то псих…

Когда он закончил, лицо Жени было бледным и задумчивым. Неужели происшедшие события имеют отношение к Руслану? Почему бы и нет? Не зря же Кристи так волнуется. Ее дочь, кстати, напротив, была самой Невозмутимостью и практически никак не отреагировала на рассказ словоохотливого шофера. Вскоре она показала пальчиком куда-то в сторону:

– Там. Туда идет долога, нам туда!

– Поворачивайте, – сказала Женя.

– Но там гравийка, – возразил изумленный мужчина, тем не менее притормаживая. – Вон, разве не видите, сплошные заросли, вон, даже отсюда видно. Машина может не проехать.

– Я сказала, поворачивайте! – повысила голос Женя, и окончательно сбитый с толку водитель закрутил рулевым колесом.

Несколько сотен метров они тащились по разбитой тропе, автомобиль то и дело чертил неподтянутым глушителем по кускам щебня, и по рассерженному лицу шофера было видно, что он думает об этих странных и неугомонных пассажирах.

– Завезли хрен знает куда, – вполголоса проговорил он. – Самому бы теперь выбраться…

– Все, мамочка, – тихо сказала Кристи и крепко сжала кисть матери своей крошечной ладошкой. – Мы плиехали.

Женя сказала мужчине, чтобы он остановился.

– Э, вы куда? – обалдело спросил шофер, видя, что женщина с девочкой выбираются из машины. – Там же ничего нет! Тут одна глушь, куда вы на ночь глядя?!

Женя сунула ему две стодолларовые купюры и молча захлопнула дверь. Водитель торопливо спрятал деньги, покачал головой и дал задний ход.

– Боже, – шептала Инга, обхватив лицо руками. – Боже, не могу в это поверить… Все как в тот день!

Руслан мягко взял из рук женщины фонарь и осветил соседнюю комнату. Интерьер был довольно скудный – лишь один стол. Он стоял в самом центре комнаты, и на нем чернело что-то бесформенное. При ближайшем осмотре стало видно, что это горка костей, пожелтевших от времени. Кое-где виднелись истлевшие лоскутья какой-то одежды.