Мы победили и непременно ушли бы, если бы не Арчибальд.

– Стойте, иначе я перережу ему глотку, – в этот раз голос говорившего стал на октаву выше. Не знаю, что с ним проделала Татьяна, я-то всего лишь почку отбил.

Тем не менее, нам пришлось остановиться. Инквизитор застыл, прижав к горлу Арчибальда нож. Первым моим желанием было сказать: «Да режь ты, сколько хочешь», но когда я заглянул в глаза своего двойника – мои глаза, полные страха, я сдался.

– Остановись, – бросил я Татьяне, почувствовав, что еще чуть-чуть, и она ринется в бой. Не знаю, почему я так поступил. Быть может понадеялся на свои колдовские знания… Да, пожалуй именно так… Но как мало я знал об этом мире, как самонадеян я был!

А Татьяна, словно чувствуя неминуемое, замерла, опустила голову, тяжело вздохнув.

Тем временем двое моих противников смогли, наконец, подняться на ноги. А двое – один с разбитой головой, другой с разорванным ртом, заливаясь кровью, остались лежать на земле. Один из поднявшихся, покачиваясь, шагнул ко мне.

– Руки!

Я подчинился. Громко звякнули стальные браслеты. И тут я почувствовал, что попал. Без сомнения эти браслеты-наручники обладали невероятной колдовской силой. В тот же самый миг как они защелкнулись на моих запястьях, я почувствовал, как из меня уходят силы. Как я слабею. И тогда в отчаянной попытке я рванулся вперед.

Со свистом дубинка одного из инквизиторов опустилась мне на основание черепа.

И наступила тьма… Полная тьма.

Очнулся я от страшного холода. Кто-то окатил меня ведром холодной воды.

Первые ощущения: страшная боль в затылке, и отвратительный вкус во рту. Неприятно, да и только. К тому же я сидел на чем-то твердом. Осторожно, стараясь действовать незаметно, я попытался разлепить веки. Это далось мне с огромным трудом. Казалось в теле моем не осталось сил. Я не был связан, но мускулы отказывались повиноваться.

Наконец мне удалось приоткрыть веки, но это ничем не смогло мне помочь. Вокруг был свет – яркий белый свет. Он бил по глазам, и я ничего не видел… Я не мог видеть, что происходит вокруг.

– Кажись, очнулся, – неожиданно сказал кто-то у меня за спиной. Голос был грубым.

– Да, – согласился тот, что находился где-то впереди, позади источника яркого света. А может все это мне только казалось? Может голоса и свет являлись плодом больного воображения. – Вылей-ка на него еще ведерко, а то похоже Ларион слишком сильно его по затылку треснул.

– Нет, надо было с ним чикаться! – взвился третий. – Только посмотрите, как он ребят отделал. Двое до сих пор в больнице…

– Так вам и надо, – фыркнул тот, что стоял позади меня. – Драться надо учиться.

– При чем тут это! – попытался оправдаться третий. – Вы бы видели, как он дерется. Мы и глазом моргнуть не успели, как он пятерых положил.

– Херовые вы инквизиторы, если впятером не можете одного горожанина приструнить. Как вы тогда можете в стране порядок навести?

– Да никакой он не горожанин. Говорю вам – агент это, агент иностранный. Недаром ни в одной из картотек нет его фото.

И тут на меня совершенно неожиданно обрушилось второе ведро воды. Я закашлялся.

– Ну вот, пришел в себя. У нас не побалуешь, – продолжал тот, что стоял позади.

– Итак, – вновь заговорил тот, что прятался позади лампы.

– Имя, фамилия, отчество.

С трудом шевеля непослушными губами я прошептал что-то непристойное относительно его матери и способов деторождения. Тут же кулак, тяжелый как кувалда, ударил мне под дых. Я согнулся как подрубленное дерево. Мгновение, и я кулем повалился на пол. Потом невидимые руки подхватили меня и вновь посадили на стул.

– Чувствую, хорошее отношение нам не нравится, – продолжал невидимый дознаватель. – Повторяю вопрос: имя, фамилия, отчество.

Я молчал.

Следующий удар пришелся по почкам. От боли я согнулся пополам, но тут же удар в лицо снизу заставил меня распрямиться. Я почувствовал во рту вкус крови.

– Молчит гнида!

– Сам вижу.

– А вот твой приятель-подельник Арчи, во всем сознался, – продолжал вкрадчивый голос из-за лампы. – Он нам сказал, что никакой ты ему не брат, а двойник, засланный оттуда… Мы-то знаем откуда, но нам надо, чтобы ты это сам сказал.

– Покайся, облегчи душу, – добавил тот, что стоял сзади.

– Нет, тебе и в самом деле стоит нам все рассказать. Иначе мы не сможем помочь. Ты же знаешь, законы у нас суровы. Тебя ждет жуткая смерть. Только подумай, тебя, как еретика сожгут заживо. А так если станешь добровольно помогать следствию, повесят. Это ведь совершенно разные вещи: заживо сгореть на костре или быть повешенным. Раз и все, ты на небесах. Или муки адовы на костре принять. И ради кого? Ради правды? Нет. Сам знаешь, никакой правды за тобой нет. Ради денег? Не получишь ты никаких денег, что бы тебе не обещали твои продажные хозяева… – он бубнил и бубнил.