Всегда, всегда живым огнем

Наш жребий осеняет в нем.

Вот отчего, сковав века,

Несет на вольность их тоска

И оттого нам боль сладка,

"По праху, в смертную обитель..."

По праху, в смертную обитель

Нездешние следы легли,

Но смертный дух не небожитель,

И мы не странники земли...

Пусть боль, и ропот, и тревога

Объемлют нас в земной глуши,

Но нет изгнания у Бога

И нет опалы у души...

Средь смуты дня и ночи звездной

Сплетают вихри с тишиной,

Венчают нас одною бездной

И миг небес, и час земной.

I

Как трудно высказать — нелживо,

Чтоб хоть себя не обмануть —

Чем наше сердце втайне живо,

О чем, тоскуя, плачет грудь...

Речь о мечтах и нуждах часа

В устах людей — всегда — прикраса,

И силен у души — любой —

Страх наготы перед собой,—

Страх истины нелицемерной

Иль, брат боязни, хитрый стыд,

О жалком плачущих навзрыд,

Чтоб точным словом, мерой верной

Toгo случайно не раскрыть,

Чему сокрытым лучше быть...

II

Но есть и час иной напасти,

Когда мы тщетно ищем слов,

Чтоб с тайны помыслов иль страсти

Хотя б на миг совлечь покров,—

Чтоб грудь, ослепшая oт муки,

Явила в знаке, или в звуке,

Иль в скорби молчаливых слез,

Что Бог судил, что мир принес...

И, если пыткой огневою

Весь, весь охвачен человек,

Он только холоден, как снег,

И лишь с поникшей головою

В огне стоит пред тайной тьмой,

Вниманью чуждый и немой.

Мне шепчет Ночь в тиши унылой,

Смущая ум, волнуя кровь —

Твое грядущее уж было,

Твой час былой цветет, как новь...

И все смятенье яви бренной

В удел людскому дню дано —

И ты живешь, одновременно,

Как корень, стебель, цвет, зерно...

И пусть лишь каплей сердце дышит,

Но миг твой равен Бытию —

Весь океан, не вал, колышет

Твою заблудшую ладью!

"Есть волшебные улыбки..."

Есть волшебные улыбки,

Вещий взгляд безмолвных глаз —

Как немое пенье скрипки,

Уводящей в вечность час!

Есть в согласии вселенной

Стройность северной сосны —

Свет, прядущий в смуте бренной

Сказкой-нитью явь и сны.

Есть в земных пределах тесных

Предстающий вдруг простор —

Как полна светил небесных

Полночь северных озер.

Вот он — взрыл перед тобою,

Сердце, пленница тоски,

Зыбля тихою волною

Ожерелья — огоньки.

Вот он — льется в мир твой зыбкий,

Грудь, толкующая сны —

Зов заклятью, пенье скрипки,

Шорох северной сосны...

Изведав тишь, познав тревогу,

Земли земную череду,

Я снова изгнан в путь-дорогу

И вновь я, в пламени, бреду...

Как крестным знаком, огневица

Коснулась моего чела.

Я знаю, день испепелится

И будет сердце, как зола...

Но как ни горек путь мой ясный,

Я донесу до первых звезд

Живой огонь тоски безгласной,

Скорбь-ликованье, цветокрест!

"Молись в ночи без плача о заре..."

Молись в ночи без плача о заре,

Всей нови дней и всем векам седым,

Где Млечный Путь сквозь сумрак взрыл свой дым

На жертвенном вселенском алтаре...

"Полдень ранит, полночь лечит..."

Полдень ранит, полночь лечит...

Полночь — полдень — чет и нечет...

Час добычи, час потери,

Все по прихоти и мере...

Было лаской, станет болью —

Взмахи крыльев — по раздолью...

В небе — солнце, тень — в груди —

Меру тени пережди!

Лист и цвет на ветке голой —

С ношей сладкой вьются пчелы,

Цвет и мед в их доле скудной

Иссякают обоюдно...