В то лето людишки уходили с ума

Завидуя торопливым воронам

Клевавшим глаза у убитых мышат

Сложенных добрыми трудолюбивыми пальцами

В аккуратные праздничные пирамидки.

В то лето я разбил себе вдребезги лоб

О величавые достоинства мстительной памяти,

Ненароком наблюдая, как в мясной избушке

помирала душа

Как в мясной избушке умирала душа

Кто-то поджёг сухой тростник…

Прокатился на саночках с лихостью, с гиком

А как возить настало время —

Задумался

Закашлялся

Тащил их на горку как мёртвую мать

Да так и швырнул посредине

Задумался…

Сел и напрягся…

Сел и задумался…

Сел и натужился…

А да всё думал понарошку

Думал на три буквы

Однако не вышло —

Не хватило мочи.

Так сидел и смотрел пузырьками век

Пузырьками век зорко наблюдал

Как в мясной избушке помирала душа

Как в мясистой хатке помирала душа…

Тошнило как рыбу

Тошнило как голубя

И домики падали то вверх то вниз

вверх — вниз

вверх — вниз…

Пластмассовый танк объявил войнушку

пластилиновой вселенной

Блудный сынишка ушёл навсегда

Не успел вернуться

Не смог возвернуться

Слишком далеко зашёл заблудил заплутал

В то лето я мял кривыми зубами

Сырые котлетки собственной немощи

В то лето я больше ни разу не плакал

В то лето я больше ни разу не жил

Больше со мной ничего не случилось.

Кролики крались в горящей траве…

На рассвете кто-то в окно постучал

Тихо-тихо

никто не услышал

никто не открыл.

1989

Посв. Дураку

Такой ты в трёх деревьях

Застрявший, такой ты

Без царя за пазухой хоть топор

Повесь такой ты безувлечный и скучий

Что я аж оглянулся.

18.10.1986

Бумажный змей с верёвочки сорвался

Парит себе в небе

от зноя малиновом чёрном пустом

Зело залихватски несёт свою грозную вахту

над столпотворенью земной, насекомой —

То вдруг спотыкнётся, повалится, грохнется

навзничь

как девушка в тёмной прихожей чужой

незнакомой

То вновь поднимается ванькою-встанькой

в посмертное пусто

в запретную высь

А небо как уголь, а змей словно ванька

А зубы скрежещут, а сопли сверкают

И дело заходит всё дальше и дальше

А солнышко — за горизонт.

10.07.1995

Дед Загорулько проснулся

И спросил:

“Сейчас октябрь или декабрь?”

29.12.1985

Я бесполезен

Совсем оторван

Я весь оборван

Я весь обрушен

Почти задушен

Вконец закопан

В табачный пепел

В обрывки взглядов

В куски бумаги

Я весь расстрелян

Я весь изрублен

В кровавых лицах

В камнях и дулях

Я стал, как гада

Я весь болезен

Я весь искусан

Я бесполезен

В моих ладонях

Дымятся перья

Убитых песен

Забытых сказок

Во рту осадок

Вчерашних вёсен

Чужих посадок

Я бесполезен

Я бесполезен.

1984

Вечная весна

Под столетними сугробами библейских анекдотов,

похотливых православных и прожорливых католиков,

покинутых окопов и горящих муравейников

Вечная весна в одиночной камере

Под затопленными толпами домами, площадями,

многолюдными пустынями, зловонными церквями,