От кислых конфет

И нелепых стихов.

19.09.1985

Смилуйся, Христос,

Над ранами твоими.

20.02.1995

Обмороженные полчища

Скитались по комнатам

Молчаливая пехота

Шагала неспешно

Из стены в стену

Из спины в спину

Непрошеные звуки

Гремучие гирлянды

Звякали гудели

Настойчиво выпрашивали сладости и ласки

Смыкали шеренги

Шествовали чинно

Из комнаты в комнату

Топтали булыжник невымытых щёк

Толпились на подступах

Бродили гуськом

Слухи разговоры сквозняки пустые хлопоты

По лепным потолкам

По замурованным комнатам

По почтенным сединам

По розовым лысинам

Доисторические сквозняки это были.

1991

Слово моё захудалое

Родилось ты тут ни с того ни с сего

Словно пятая нога у хромой собачонки

В принципе-то понятно отчего

Однако всё ж таки досадно

Не мне так другим,

Прихрамывающим.

16.08.1993

И когда я прошёл

Мимо Неё

У меня закрылись глаза

Затянулись белёсой плёнкой

Непроизвольно, от страха

нечаянно не испачкать

Но на приняла

Слепого меня

За ворох осенних листьев.

26.11.1984

Свобода

Думал — встану во весь рост

Думал — упаду лицом

Думал — крикну во весь рот

Думал — утону в слезах

А вот тихо сижу и беззвучно молчу.

3.07.1984

Тело расцветает кишками на волю

Тело удивляется

Тело обучается кишками наружу

Тело распускается кишками восвояси

Во весь дух

Бежит кровь — всё равно куда —

Лишь бы прочь из плена

Просится — так выпусти

Пусть себе гуляет.

1990

Сцена в кабинете № 11

— Почему вы не бреетесь и не стрижётесь?

спрашивает пожившая женщина за письменным столом.

Спрашивая, она не поднимает глаз от незапятнанного листа

бумаги, на котором пишет очень простым карандашом

разные слова. Вопрошаемый надорванный человек надолго

застывает в размышлении, потом удивлённо вскидывает

брови:

— Не знаю…

— А кто знает? (женщина продолжает писать)

— Леонов.

— Какой Леонов? (она продолжает писать)

— Борис Сергеич, разумеется.

— А кто он такой? (продолжает писать)

— Кажется, парашютист…

Женщина резко бросает очень простой карандаш и, свирепо

глядя перед собой, безостановочно зевает 8 раз.

10.10.1984

Идеальное место для убийства

Моя прогулка подходила к концу, я свернул на клад-

бище, чтобы, пройдя его насквозь, выйти

на железнодорожную насыпь, которая и являлась моим

домом. Сумерки надвигались, и я торопился, ибо кладбище,

вначале широкое и просторное, к концу сужалось и сплета-

лось в кружевной пляшущий лабиринт, выход из которого

доступен лишь зрячему. Итак, я вошёл через провисшие

на снежном ветру ворота — безлюдное заснеженное поле

окружало меня со всех сторон. На воротах висел плакат:

“Содержимое могил. Способ хранения и использования”.

Я зевнул и двинулся вперёд изящным спотыкающимся

шагом, при котором моя голова моталась на груди, словно

наполненный мясом карман. Шапка упала. Я остановился,

поднял её, отряхнул и закопал поглубже в снег, чтоб потом

найти её весной, во время кладбищенского ледохода. И тут

я услышал позади шаги. Я ещё не прошёл и одной трети

пути, позади меня простиралась снежная пустыня, никого