– Вставай. Время выполнять свой долг.

– М-мамочка, я еще чуть-чуть, – пробормотал Эртель, переворачиваясь на другой бок. Конан злобно пнул его и повторил:

– Вставай. Солнце уже высоко.

На этот раз Эртель застонал, открыл глаза и сел:

– Какого демона ты поднимаешь меня в такую рань, варвар? Солнца еще не видно!

Варвару с утра было нехорошо, однако он не удержался от возможности посмеяться над засоней.

– Ты его никогда не увидишь, если будешь пялиться на камни.

– Как ты мне надоел, – мрачно сказал Эртель, и, кряхтя, поднялся со своего ложа. – Ну все, я встал, встал!

– Вот и хорошо. Разбуди остальных, а я хоть ненадолго прилягу.

– Разбуди, разбуди… – передразнил Эртель. Он потянулся, зевнул и вдруг заорал во все горло:

– Подъем, ленивые трусы! Берите в руки мечи, настало время порубить оборотней в капусту!

Со всех сторон раздались стоны, возмущенные вопли и в голосистого шутника полетели сапоги.

Киммериец прилег на плащ и мгновенно забылся нездоровым сном. Ему снова привиделся кошмар жертвоприношения, но теперь он не мог отвести от него глаз и заткнуть уши. Это длилось целую вечность и, не выдержав, он закричал, что больше не в силах смотреть на этот ужас.

Кто-то потряс его за плечо, и Конан проснулся. Оказалось, его разбудил Веллан, чувствовавший себя так же худо, как и варвар.

Все уже встали и теперь наскоро перекусывали остатками запасов. Киммериец равнодушно сжевал ломтик вчерашней жесткой, как ремень, солонины, запил холодной водой и подумал, что никакого стоящего бойца из него сейчас не получится. Пара обманных ударов, которые уставший мозг вряд ли сумеет предугадать вовремя – и нет киммерийца. Надо что-то делать.

Конан выскочил из пещеры, торопливо скинул одежду, оставшись в одной набедренной повязке, и окунулся в ближайший сугроб. Кожа отозвалась на холод, боль, собравшаяся в мышцах и голове, начала отступать. Киммериец до красноты растерся жестким снегом и почувствовал себя отдохнувшим, готовым к предстоящему бою. Голова снова работала, как надо, преследовавшие его крики исчезли. Варвар оделся, натянул кольчугу, повесил Рангильдор за спину, а карпашский кинжал на пояс, и повернулся к остальным. Его взгляд встретили восемь пар глаз, каждая говорила: «Мы готовы».

– Селена, останься в пещере, – предложил Конан, ощущая смутное беспокойство. Нечего было девчонке делать в этом мрачном и пугающем храме. – Подождешь нашего возвращения…

– Нет, – девушка замотала головой, решительно тряхнув темными кудряшками. – Я пойду с вами до конца.

Киммерийцу ничего не оставалось делать, как пожать плечами. Отговаривать Селену было бесполезно, да и некогда.

– Тогда вперед.

Воины спустились со скалы вниз, к перекрестку, бросили прощальный взгляд на храм Раваала (статуэтку бога Конан по-прежнему нес в мешке – вдруг пригодится?) и зашагали к угрюмому черному зданию.

Огромные створки ворот из дубовых досок, обшитых железными полосами с заклепками, открывались наружу. Справиться с ними без тарана не было никакой возможности. Отряд в замешательстве остановился перед входом. Конан для верности легонько подергал за огромное бронзовое кольцо – заперто, конечно. Варвар повернулся к стигийцу:

– И что ты теперь предлагаешь?

– Я? – Тотлант слегка улыбнулся кончиками губ. – По-моему, командуешь здесь ты. Но я бы предложил сначала заглянуть во-он в те бараки, а потом вернуться к воротам и подумать еще раз.

С одной стороны храма были пристроены три неказистых здания, с другой – два. Киммериец подумал и, скрипя сердцем, решил разделить отряд:

– Эрхард, бери племянника, Фрама и Толанта – и те два дома ваши. Остальные – за мной.

Шесть человек окружили приземистое строение. Гандеры встали по обе стороны дверного проема, Эмерт с натянутым до уха луком – перед дверью, а Конан и Веллан осторожно заглянули в окна. Их было четыре, грубой кривой формы с крестообразными рамами, затянутыми мутной слюдой. Как Конан не вглядывался, разглядеть, что находится внутри, не сумел. Вернувшись к двери, он встал за Гартом, а Веллан – за Гильомом. Старший гандер ногой толкнул дверь, небрежно сколоченные и кое-как скрепленные железными скобами доски со скрипом отъехали внутрь.

Эмерт с облегчением опустил лук. Открывшаяся за дверью грязная комната служила всего лишь складом. В дальнем углу валялись какие-то мешки, ящики – и не одного оборотня.

– Обошлось, – перевел дыхание Гарт, но Гильом перебил его:

– На твоем месте я бы не радовался. Чем больше тварей мы перебьем поодиночке, тем меньше потом примчится убивать нас.

Конан на всякий случай зашел внутрь и заглянул за груду мешков. Там людей никто не ждал, и, соответственно, никто не прятался.

Следующий барак. Теперь варвар не стал тратить время на заглядывание в окна. Ударом ноги распахнув дверь, он влетел в точно такую же грязную комнату, на этот раз оказавшуюся обитаемой. На мешках с зерном вповалку спали шестеро тварей. Один из оборотней поднял голову на стук открывающейся двери и опрокинулся назад, получив стрелу в глаз. Остальные даже не успели толком проснуться…

Мечи вздымались и опускались. Ни о каком честном бое не могло быть и речи. Люди озверели и какое-то время исступленно рубили уже мертвые тела.