– Ты можешь приказывать дрохо? – обрадовался Конан.

– Могу. Именно это я и хотел предложить тебе. А также некоторые сведения об оборотнях.

– Какие? – быстро спросил киммериец.

– Твари не смогли устроить сбор здесь – храм слишком разрушен и на его восстановление понадобится долгое время. Это сделал я – не люблю оборотней. Я сделал бы все, чтобы выкинуть их из Пограничья! – в тихом голосе Раваала неожиданно прозвучали стальные нотки.

– Не все из них так плохи, – вынужден был признать Конан. – Однажды мне спасла жизнь вполне симпатичная троица. Кроме того, здесь их земли и многие из них были также одурачены, как твои поклонники.

– Но те, кто не может жить в мире, должны убраться отсюда! Убийцы, проклятые убийцы! – черное лицо бога исказила ярость. – Послушай меня. За долиной будет перевал, а над ним стоит старый храм. Он отлично сохранился. Оборотни сейчас там, их около шести десятков. Завтра, точнее, сегодня ночью, у них будет большое жертвоприношение. Идите и нападите утром, едва солнце лишь покажется над горами. Они устанут и не смогут оказать должного сопротивления. Я позабочусь о том, чтобы дрохо не тронули вас по дороге.

– Спасибо. За обед и за помощь – Конан сунул вторую, так и не початую бутыль «Старого короля» за пазуху и поднялся, сочтя, что разговор окончен. Раваал жестом попросил его сесть обратно.

– Подожди. Я хочу дать тебе несколько советов. Прикончи в первую очередь колдуна. Жди союзников и не доверяй внешности. Впрочем, об этом ты и сам знаешь, – Чернолицый подумал и робко предложил: – Возьми меня с собой.

– Как я тебя с собой возьму? – от удивления Конан даже перестал вылизывать опустевшую чашку с медом. – Ты же не можешь покинуть это место! И ты – призрак!

– Это довольно просто сделать. Я могу перевоплотиться в небольшую деревянную статуэтку. Пока она цела – я буду находиться в ней. Потом можешь отдать ее кому-нибудь или сжечь – тогда я опять вернусь сюда, – в голосе бога слышалось нечто, напоминавшее отчаяние, и киммериец решил прихватить его с собой – вдруг в самом деле пригодится.

– Хорошо, – согласился он. – Превращайся.

– Первая хорошая новость после трех тысяч лет беспросветного мрака! – обрадовался Раваал и поднялся: – Ты иди, а я пока все здесь приберу…

Конан натянул сапоги, хмыкнул, посмотрев на безжалостно разоренный стол, и уже привычно вошел в кажущуюся цельной стену. Мгновение беззвездной глухой полночи, и он снова оказался в коридоре разрушенного храма, а перед ним пробирался к выходу Эмерт…

– Расскажи кто другой – не поверил бы, – Эмерт был в тяжелом раздумье и отчаянно теребил сломанный нос. Даже показанная Конаном бутыль с печатью пятисотлетней не убедила его в правдивости рассказа до конца.

Тут варвар услышал тихий голос, донесшийся откуда-то сзади и снизу:

– Я здесь.

На полу у стены лежала неизвестно откуда взявшаяся статуэтка из черного палисандра длиной в половину человеческой руки, изображавшая старого бритоголового человека в рясе без рукавов, сжимавшего посох. Конан поднял ее и показал Эмерту.

– Дела-а… – боссонец недоверчиво покачал головой, протянул было руку – потрогать статуэтку – но не решился. – Ладно, пошли наружу. Похоже, здесь больше никого не осталось. Даже бог – и тот ушел…

Затерянный в горах храм построили из черного обсидиана многие века, а может, тысячелетия назад. Его фасад украшали две уходящие к хмурым небесам тонкие башни, заканчивающиеся узкими иглами шпилей. Башни возвышались над основным зданием, слепо глядящим темными стрельчатыми окнами. По крыше храма во множестве расползлись жуткие обсидиановые твари, не имевшие ничего общего с миром живых. Бочкообразные, покрытые резной чешуей тулова, оскаленные зубастые пасти, кривые короткие лапы с длинными когтями, кожистые полуразвернутые крылья за спинами… Одно слово – нечисть.

Огромные ворота, ведущие внутрь храма, сейчас стояли распахнутыми. Стая оборотней с рычанием и визгом загоняла в здание вереницу рыдающих и кричащих пленников, чьей крови было суждено пролиться этой ночью.

К величественному главному зданию с боков лепились несколько низеньких корявых построек из серого песчаника, больше похожих на сараи.

«Похоже, среди здешних оборотней не нашлось ни одного приличного строителя», – подумал Конан, поудобнее устраиваясь на скальном карнизе, нависающем над храмом. Киммериец постелил на камни теплую белую шкуру дрохо и сейчас лежал на животе, следя за молчаливой громадой черного здания из-под приставленной ко лбу ладони. За варваром темнел вход в маленькую пещеру, возле которого сидели, лениво переругиваясь, Веллан и Эртель. Бритуниец пристроил голову на рукояти своего двуручника и шепотом вспоминал утро. Эртель, заложив руки за голову, также шепотом оправдывался.