И вот что увидел варвар: отряд находился на дне большого, грубо вырубленного колодца, с единственным смутно чернеющим выходом, ведущим неизвестно куда. Ощупав стену, киммериец понял, что подняться по ней не удастся никому, даже ловкому Веллану – под пальцами был отшлифованный до зеркальной гладкости камень, без единой трещины, за которую можно зацепиться. Ну что ж, могло быть и хуже. Например, внизу могло оказаться озерцо расплавленной лавы или логово дрохо. А так очень похоже, что люди свалились прямиком в заброшенную гномью выработку. Хорошо бы, если где-нибудь неподалеку оказались живые люди (то есть гномы…)

Конан прежде встречался с подгорными обитателями. Про первую встречу он вспоминать особенно не любил, так как напоролся на такого же начинающего авантюриста, каким в те времена был и сам, а совместная попытка двух жуликов обчистить гномьи кладовые не увенчалась успехом.

Во второй раз дело вышло более удачным, если не считать того, что за три дня было грубо нарушено спокойное существование мирного торгового города Султанапура и перебита куча подвернувшегося под руку народу. Киммериец тогда по чистой случайности ввязался в историю с поисками похищенного сокровища горного племени, вылившихся в итоге в сплошные неприятности как для него лично, так и замешанных в этом людей. Правда, была в этой истории и одна хорошая сторона – варвар познакомился с полугномом по имени Мораддин, бывшим капитаном тайной гвардии туранского царя, разжалованным из-за интриг завистников в надсмотрщики на медных рудниках. Мораддин был по мнению Конана, самым лучшим бойцом от Вилайета до Западного океана… Сдружившись, варвар и потомок гномов довольно долгое время путешествовали вместе.

Когда приятели расстались (а было это никак не меньше десяти или двенадцати лет назад), Мораддин остался в Бельверусе при дворе короля Нимеда. Конан прекрасно знал, что сын старейшины Гройна из Кезанкии занимает там достаточно высокую должность и снова трудится в Тайной Службе. Люди поговаривали, будто Мораддин стал одним из наиболее приближенных к королю придворных и отвечает за безопасность трона и государства. Что ж, способности у него были всегда. Особенно хорошо Мораддин дрался на мечах, да и в голова полугнома варила получше чем у заурядного рубаки…

Ладно, это дела прошлые. Вопрос в том, как поступить сейчас? Пойти по уводящему в глубины горы коридору, надеясь наткнуться на кого-нибудь из местных обитателей? Гномы, бесспорно, недолюбливают незваных гостей (особенно людей), однако вряд ли станут проливать кровь в родном доме. Вытолкать взашей – это пожалуйста, но вдруг удастся с ними договориться? Особенно если до здешнего поселения дошли слухи о той давней истории в Туране…

Короче, чего зря ломать голову, делаем факел и топаем вперед, а там видно будет, как и что.

– Эй, факелы у кого? – поинтересовался Конан.

– У меня, – отозвался Гильом и, судя по звукам, полез за ними в мешок. К тому времени, как киммериец добрался до него, спотыкаясь о разбросанные повсюду булыжники, гандер уже высек искру и на кончике промасленной тряпки затрепетал яркий оранжевый огонек. Конан взял факел, поднял его над головой и ядовито поинтересовался:

– И долго вы собираетесь валяться?

Слова киммерийца подействовали. Кряхтя и постанывая, воины один за другим поднимались на ноги, разбирали зажженные факелы и выстраивались в шеренгу. Последней встала Селена и, прихрамывая, замкнула строй. однако столь ответственное место в арьергарде ей не доверили, пихнув в середину. Замыкающим стал Веллан.

– Все готовы? – осведомился киммериец.

– Готовы… – нестройный хор голосов был пугающе подавленным, но сейчас это не имело особенного значения.

– Тогда вперед, – и отряд зашагал в неизвестность по гладкому отполированному полу, сопровождаемый гулким эхом собственных шагов.

Долгое время прямой сводчатый коридор был единственным, но затем его стали пересекать другие. Из одних проходов тянуло жаром кузни, на потолках мелькали багровые отблески далеких огней, и Конан, прислушавшись, даже различал отчетливые удары молота. Из других, наоборот, веяло ледяным холодом. Возможно, они выводили куда-то на поверхность, но воины не рискнули соваться в них – вдруг туннель заканчивается на скальном карнизе, прилепившемся над бездонной пропастью?

По расчетам киммерийца, они прошли уже не менее четверти лиги, так никого и не встретив. Варвар уже начинал с тревогой подумывать о том, что придется сворачивать и самим искать способ выбраться из пещер. Пропустив несколько дышащих жаром туннелей, он свернул в выглядевший вполне обычным. Идти пришлось недолго – примерно шагов через пятьдесят коридор плавно свернул, перешел в лестницу и закончился в полукруглом пустом зале, освещенном закрепленными на стенах масляными лампами. В зал выходили пять окованных железом массивных дверей. Конан озадаченно посмотрел на грубоватые притворы и обернулся к Эрхарду:

– Пришли… Знать бы только, куда. Ну что, постучимся, как приличные люди? В которую?

– Выйдут хозяева и надают нам по шее, – немедленно влез Эртель.

– Заткнись, – буркнул сотник. – Не все ли равно, куда стучать? Ну давай хотя бы в правую.

Киммериец подошел к выбранной Эрхард двери и решительно ударил по ней рукояткой меча. Дверь отозвалась гулким звоном, но открываться явно не собиралась. Варвар, поколебавшись, постучал снова. Глухие они там, что ли? Или никого нет дома?