Шрифт:
Лифтер с веселым восхищением глазел на нее. Сложив губки бантиком, она замурлыкала по-русски:
— А бабочка крылышками бяк-бяк-бяк-бяк…
— You and I will bum this town… [12] — не растерялся бойкий лифтер.
Но назначить ей свиданку в угловом «Макдоналдсе» так и не успел — лифт растворил ажурные литые створки, и, сделав мальчику ручкой, миссис Собаччи выплыла в необъятный беломраморный холл.
В этот час в чайном салоне было малолюдно — большинство гостей потребляло ланч в расположенном по соседству ресторане. Миссис Собаччи улыбнулась мгновенно подошедшей с ее столику симпатичной мулатке и ласково пропела:
12
Мы с тобой поставим этот город на уши ( англ.)
— Эспрессо, пожалуйста… И рюмочку коньяку.
— Какого именно, мэм? «Мартель», «Отар», «Хеннесси»?..
— «Луи-Трез», конечно.
— О-о, — уважительно пропела мулатка, даже здесь, в «Плазе», далеко не каждый клиент позволяет себе выложить семьдесят пять баксов за полторы унции жидкого французского солнышка.
Неторопливо отхлебнув принесенное, миссис Собаччи щелкнула серебряной «Зиппо», с кайфом затянулась длинной черной «шерманкой» и откинулась на бархатном пуфике.
Да, здесь вам не тут. Сбылась мечта идиотки. Миссис Собаччи взглянула на сверкающий на запястье «патек-филипп» и поднялась. Еще есть время пробежаться по бутикам, расположенным в противоположном крыле холла. Кстати, намедни приглядела в «Кардене» премиленькую юбочку а-ля гитана…
В номер она возвратилась, сопровождаемая коридорным, увешанным красивыми коробочками и пакетиками.
— Сюда, пожалуйста, — показала она на столик в просторной прихожей. — Дальше я сама.
Еще не хватало, чтобы этот лопоухий малолетка узрел ее благоверного. Лучше получи десятку и отвали премного благодарный…
Через три минуты после укола профессор сказочно преобразился. Побледнели и опали рубцы, перестали кровоточить язвы. Лишь испарина, бледность да остаточная припухлость напоминали его прежнего, еще совсем недавно ужом извивавшегося на пятиспальной кровати.
Он сел, растирая занемевшие запястья, и виновато посмотрел на жену.
— Прости, солнышко, я был несносен. Но зуд был так нестерпим. Кто бы мог подумать, что обыкновенная осетровая икра способна вызвать столь мощную аллергию.
Миссис Собаччи усмехнулась и чмокнула мужа в висок.
— Дорогой мой, если лопать ее столовыми ложками и запивать галлоном шампанского, как вчера, такая аллергия выскочит у любого… Как тебе это? — Она продемонстрировала ладошку, где на безупречно наманикюренном пальчике поблескивало тоненькое золотое колечко с шестиуголь-.ным топазом, обрамленном переливчатой алмазной крошкой. — Правда, мило? И стоит всего шесть с половиной сотен.
— Милая, ты вовсе не обязана отчитываться о каждой пустяковой трате…
На алых губках миссис Собаччи таяла улыбка. Она присела на козетку рядом с кроватью.
— Понятно… Знаешь, я давно хотела спросить тебя, да все как-то повода не было… Мы третью неделю живем в этом навороченном отеле, номер плюс завтрак — девятьсот долларов в день, с чаевыми, считай, тысяча… Рестораны, варьете, мировые премьеры на Бродвее, ночные клубы — один твой вчерашний сумасшедший ужин с бочонком черной икры и левиафаном «Дом Периньона» обошелся в тысячу триста. Всяких шмоток и побрякушек я с твоей подачи накупила тысяч на сорок, не меньше. У вас тут каждый профессор без выслуги лет столько зашибает, или ты еще даешь уроки игры на скрипке? Или ты незаконный сын Рокфеллера?
— Ну, не Рокфеллера, конечно, — после напряженной паузы проговорил Собаччи, — но от матери я унаследовал кое-какие акции, а когда ты, детка, согласилась стать моей женой, я дал себе слово, что наш медовый месяц станет для нас воплощением самых дерзких мечтаний…
Собаччи потянулся к жене набухшими губами, но она отвела лицо.
— Кстати о любви, детка… Мне не хотелось поднимать эту тему, но раз ты заговорил первым… Не кажется ли тебе, что ты, мягко говоря, манкируешь своими супружескими обязанностями. У нас с тобой и в Союзе по этой части было не очень, а уж здесь и вообще — ни разу. Ни разу! Или ты, дорогой мой, возлюбил меня исключительно за ум и выдающиеся душевные качества?
На профессора Собаччи было жалко смотреть, но она смотрела.
— Да-да… — наконец выдавил он, — союз душ, высокие платонические отношения.
Миссис Собаччи расхохоталась — громко и неприятно.
— Браво! В точку! В яблочко! А знаешь ли ты, любезный супруг мой, точный смысл слова «платонический»? Платон ведь, помимо того, что был великий философ, был еще и великий педераст! Махровый, упертый и принципиальный. И когда вчера у «Петроссяна» ты начал хватать за ляжки этого смазливого официанта…