Ее паника оказалась заразительной. Он ощутил усиленное биение собственного пульса.

– Что все же случилось?

– У меня инсулиновая зависимость. Я диабетик. И я нуждаюсь…

– Диабетик? Тогда что ты делаешь в этой экспедиции?

– Прекрати! Я не калека. И у меня нет сейчас времени обсуждать с тобой эти вопросы. Я должна срочно найти мой футляр. Там таблетки глюкозы. Это большие квадратные таблетки, по три в упаковке. Я должна принять все три сразу. Если я начну вести себя странно, дай их мне. Если я потеряю сознание, там есть шприц с раствором и еще пузырек с порошком. Их нужно смешать, и тогда ты должен сделать мне укол.

Дэвид и сам опустился на землю и стал искать футляр. Он был напуган ее инструкция. Укол мог у него не получится. Да еще смешивать препараты в темноте… Его пальцы нащупали гладкую поверхность футляра.

– Он здесь! Ответа не было.

– Мег?

Дэвид услышал, как она удаляется от него.

– Мег! Остановись!

– Я должна вернуться в лагерь.

Было ли это тем, что она назвала странным поведением? Он открыл футляр и порылся в нем. Дэвид нашел таблетки почти сразу – квадратные облатки в пластиковой обертке. Он последовал за Мег, прислушиваясь к хрусту веток под ее ногами, и наконец схватил ее за руку.

– Возьми это. – Он развернул одну пилюлю и положил ей в рот. Мег проглотила, и он таким же образом дал ей вторую пилюлю, и третью. Он обнял ее за талию и повел обратно, к поваленному дереву. Дэвид помог ей взобраться на него и сел рядом.

– Ты принимаешь инсулин? – спросил он, когда ее дрожь несколько утихла.

– Да. Его надо хранить в прохладном месте, и я держу его в речке. Вот почему я встаю так рано, чтобы никто меня не увидел. Я кладу дневную дозу в футляр и всегда ношу его с собой. Но трудно правильно рассчитать дозу, если питаешься нерегулярно. Доза зависит от количества пищи и от того, сколько энергии я трачу за день. Вчера я пропустила ужин и потратила много энергии, поэтому нужда в инсулине сегодня невелика. Но в темноте трудно было правильно наполнить шприц. Должно быть, я вколола слишком большую дозу.

– Так вот почему ты не хотела, чтобы я пошел с тобой, когда тебе якобы понадобилось воспользоваться кустами?

– Да.

– A у тебя есть с собой инсулин для утреннего укола?

– Нет. Я должна достать его из речки.

– А что если мы не успеем вернуться вовремя?

– Трудно сказать. Я всегда очень строго придерживалась режима. Мой доктор сказал, что поездка не представляет для меня опасности, если продлится всего две недели и если я смогу регулярно питаться и делать инъекции. Без инсулина я просто умру, но до него еще нужно добраться. – Она пожала плечами, как будто речь шла о головной боли. Дэвид вспомнил о том, как по-идиотски вел себя вечером, когда их обступала тьма.

– Мы вернемся вовремя, – пообещал он. – Двинемся в путь, как только рассветет.

Они прекратили поиски через час после того, как стемнело. Шон считала, что слишком рано, и продолжала искать одна еще час, фонарем выхватывая из тьмы деревья и громко призывая Дэвида. Ее снова охватило уже знакомое чувство, будто у нее украли что-то дорогое и принадлежавшее только ей.

– Продолжим поиски завтра утром, – заявила ей Тэсс, прежде чем они отправились спать. – Сейчас мы ничем не можем им помочь.

Шон лежала в своей палатке, окруженная безлунной ночью, и представляла себе наихудшее, что могло случиться. Дэвид и Мег нашли ягуара – или ягуар нашел их – и, возможно, вел себя с ними не так безобидно, как с ней. Возможно, Дэвид и Мег при встрече с ним утратили осторожность.

Она услышала шаги, приблизившиеся к палатке, и увидела луч фонаря.

– Дэвид? – Шон села.

Ивен встал на колени по ту сторону москитной сетки, освещая фонарем землю.

– Как ты? – Он расстегнул молнию сетки, влез в палатку и занял место Дэвида на спальном мешке. Она старалась разглядеть его лицо, но виден был только один широко открытый синий глаз и вопросительно вскинутая бровь. – Ты поняла, почему мы должны были прекратить поиски? – спросил Ивен.

– Потому что это лишено смысла.

– Сейчас слишком темно, и они углубились в лес. Мы понятия не имеем, в каком направлении их искать. Утром мы начнем действовать методически.

– Я боюсь, что он мертв.

– Он жив.

– Он такой доверчивый. Он никогда, не бывает готов ко встрече с опасностью. – Шон смотрела на белую окружность, которую фонарь Ивена начертил на стенке палатки. – И он боится темноты. Он боится чувства слепоты. – В этом заключалась наихудшая сторона происшествия. Ей страшно было представить себе Дэвида среди неодолимой тьмы. Шон сочувствовала ему. Хорошо хоть, что Мег с ним, и он не в полном одиночестве.

Ивен придвинулся к ней и обхватил ее руками. От него пахло дневной жарой и спиртом от забинтованной руки. Его близость была давней и знакомой, как стеганое одеяло из детства, в которое она и не надеялась снова завернуться. Тонкая ткань майки не защищала от прикосновения его рук.

– Я так давно не дотрагивался до тебя, – шепнул он.

Рука Ивена мягко сжала ее левую грудь, и он опустил голову, чтобы прижать свои губы к ее губам, но она отвернулась.

– Нет, Ивен, пожалуйста.

Он застыл неподвижно, касаясь лбом ее головы, с закрытыми глазами, тяжело дыша. В эту минуту она очень его любила, слишком сильно, чтобы заняться с ним любовью.