Мег сидела на земле рядом с брезентом, держа бутылку «Писко». Она передала ее Ивену, и он сделал еще один большой глоток. Затем он снова посмотрел на Шон.

– Сколько швов? – спросил Ивен.

Она изучала рану. Верх и низ пореза были достаточно аккуратными, но посередине вопросительного знака края раны расползлись.

– Десять? – Слова Шон прозвучали так, будто она спрашивала у него разрешение. Он кивнул.

Дэвид вернулся с иголкой и ниткой.

– Что мне делать? – спросил он, садясь рядом с ней.

– Пусть он ухватится за твою руку. – Пальцы Шон дрожали, когда она вдевала нитку в иголку, и она опустила руки, чтобы скрыть это от Ивена.

Мег снова передала Ивену бутылку, и он посмотрел на нее.

– Ты чудесная женщина, Мег, – объявил он. – Но в тебе есть что-то такое, чего я не могу понять.

Шон мягко улыбнулась.

– Не теперь, Ивен.

– Я пьян, – признался он.

Но он не был достаточно пьян. Он напрягся и закрыл глаза, когда она провела иглой по его коже, особенно у середины раны и вверх по направлению к плечу. Его мышцы защитно сокращались при прикосновении ее пальцев. Шон отрезала нитку и связала ее концы в тугой узел. Она сделала первый шов, и края раны аккуратно сошлись под ниткой.

– Еще девять таких стежков? – мрачно спросил Ивен.

– Может, и восемь. Четырех на каждой стороне для первого раза хватит. Это лучше, чем тридцать два, Ивен.

– О да, – улыбнулся он, выпуская руку Дэвида, чтобы приподнять рукав ее рубашки. Он нащупал пальцем шрам в форме буквы «в», и она ощутила знакомый электрический разряд, пронзивший все ее тело. Ивен лежал под ней с голой грудью, слабо контролируя себя, позволяя ей распоряжаться его телом.

– Ирония судьбы, – невнятно пробормотал он. – У нас будут шрамы на одном и том же месте.

Шон тяжело переживала случай с волком. Она думала, что волки ее любили. Каждый день она останавливалась у клетки, чтобы их погладить или покормить. Они приветствовали ее так радостно, как будто ожидали ее прибытия. Ей и в голову не приходило, что, нарушая границу, она подвергает себя опасности. Потом ее неделями мучил один и тот же кошмар: длинноногое животное бросается на нее, раздирая клыками кожу на плече.

– Твой шрам будет иметь форму перевернутого вопросительного знака, Ив, – объясняла она, заканчивая четвертый шов. – Мы можем сказать, что на тебя напал ягуар.

– На меня напал ягуар, – повторил Ивен. Он рассеянно улыбался и выглядел одурманенным. Он больше не сопротивлялся, когда она вонзала в него иглу. – Я любил вас, люди, – торжественно произнес он, переводя взгляд с нее на Дэвида и обратно.

– Не будь таким сентиментальным, – ответила Шон. – Я не ампутирую тебе ногу, а всего-навсего зашиваю порез.

– Мы тоже тебя любим, – проговорил Дэвид, и что-то дрогнуло в Шон в знак неотвратимого поражения. Этот треугольник. Не было способа из него выпутаться. Она пыталась, но эти двое составили заговор, чтобы оставить все как есть. Двое мужчин объединились для достижения одной и той же цели.

Шон шла по направлению к гнездовью ручейного семейства, когда лучи утреннего солнца едва пробивались сквозь древесный шатер. Шон была одна, и у нее хватало времени для того, чтобы заметить спокойную красоту леса. Этим, должно быть, и наслаждались Дэвид и Мег во время своих праздных прогулок по джунглям.

«Ты знаешь, вчера после обеда мы провели в лесу четыре часа и не сделали ни одного снимка, – прочла Шон в сегодняшней утренней записке Мег, влажной от тумана. – Ты чудесный собеседник, Дэвид».

Дэвид, проговоривший четыре часа подряд? О чем он мог говорить? Или, может быть, дело не ограничилось разговором? Могли они стать любовниками? Она провела руками по своему телу. Шон не могла себе этого представить. У него мужская кровь в жилах, сказал о Дэвиде Ивен.

Дэвид и в самом деле был прекрасным собеседником. В былые времена. Он умел слушать. Слушая, он мог дотронуться до ее руки, погладить волосы, живот, когда она была беременна, и Шон приятно было ощущать прикосновение его пальцев, теплой ладони. Но ведь Мег в этом не нуждается? В том, чтобы ее трогал мужчина? Хотя в ее записках к Дэвиду звучала нежность. И все же они содержали в себе тайну, на что-то намекая, призывая Дэвида читать между строк. Они были зашифрованы на случай, если их найдет Шон.

Она почувствовала запах еще прежде, чем увидела испражнения; мышцы на ее ногах конвульсивно сократились. Она не раз слышала о мерзком запахе, исходящем от испражнений ягуара; его нельзя было спутать ни с каким другим. Она застыла посередине тропинки, не дыша. Шон медленно повернула голову, осматривая землю, кусты. Она двинулась дальше, дошла до поворота. Кучка лежала в центре тропинки, прямо перед ней.

Шон подняла глаза в поисках самого ягуара. Он стоял на тропинке не более чем в десяти ярдах от нее. Голова ягуара повернута к ней, глаза устремлены прямо на нее. Половина тела животного находилась в тени, но прямо на его голову ниспадала колонна света, и Шон различила золотистый блеск в его глазах, белизну его висков. Все прочее выпало из фокуса. Шон медленно поднесла к глазам фотоаппарат, но прежде чем она успела нажать спуск, ягуар пулей метнулся в джунгли, кусты мгновенно скрыли его от глаз.