Ступни скользят в резиновые скальные тапочки. Обвязка плотным обручем обхватывает грудную клетку. С громким щелчком карабин влетает в ушко титанового крюка. На всякий случай я дергаю веревку и медленно еду вниз, отталкиваясь ногами и внимательно осматривая скалу.

Три метра. Пять. Десять. Двенадцать. Вот оно! Боясь дышать, я нащупал острый обломок, на который я наткнулся ногой, вытащил вибромолоток и стал бить по обломку, стараясь его расшатать.

Через пять минут я уже стоял на земле и со странной смесью восторга и безразличия разглядывал свою находку. Это была половинка скального крюка, брата-близнеца того, что был вбит в скалу на верхней точке моего спуска. Его, видимо, пытались вытащить из трещины, но он сидел там слишком крепко и поэтому разломился пополам. Глядя на него, я вдруг ощутил усталость. Напряжение последних дней спало, не было больше азарта погони и мучений от неразрешенной загадки. Последний кусочек встал на свое место в мозаике, и мне осталось только с некоторой брезгливостью взирать на дело рук своих, потому что единственным его достоинством была законченность, а никак не красота. Мертвый Артур Кейси назвал мне убийцу, хотя тогда я и не осознал этого, находясь в своем сне. Наверное, он был прав: мне давно была известна разгадка, но я бежал от нее, не веря самому себе. Сознание можно легко обмануть, оно слишком доверчиво, а вот подсознание - нет, оно напомнит о себе рано или поздно.

КАРМА.

Я ощутил его присутствие за спиной. Два адепта одной и той же школы тайных искусств чувствуют друг друга, даже если оба не выдают себя ни малейшим движением или звуком.

Человек, затянутый в черный комбинезон, стоял спокойно и расслабленно, чуть развернув ступни, с весом тела на передней полусогнутой ноге, в классической стойке кэндо, описанной великим воителем Миямото Мусаши в его книге «Пять колец» как «стойка, открытая на восемь сторон». Сквозь прорезь в маске-капюшоне на меня смотрели ледяные, ничего не выражающие глаза. Великолепной работы японский меч-катана в специальном исполнении, с квадратной гардой и воронением на клинке, удобно лежал в черных тонких перчатках.

–  Ты, - сказал ниндзя.

–  Да.

Я поднял ладонь, на которой лежал обломок крюка, вытащенный мною из расщелины.

–  Это твоя ошибка. Твой единственный просчет.

Ниндзя чуть качнул клинком, направив острие мне в грудь.

–  Отдай. Ты ведь знаешь: то, что должно было случиться, случилось. Круг замкнут, мне нужно спокойно уйти, чтобы не разорвать его. Иначе снова будет кровь. Снова смерть.

Я покачал головой.

–  Возможно. Но и ты меня пойми. Я - сотрудник Службы безопасности. Полицейский. Убийство должно быть наказано, и неважно, какие причины его вызвали. Какими бы мотивами ни руководствовался убийца, он - убийца.

–  Око за око?
– усмехнулся ниндзя.
– Не слишком ли первобытно?

Я едва успел уклониться от молниеносного удара мечом. Мой противник, кроме всего прочего, в совершенстве владел иай-джитсу, искусством мгновенного действия оружием, когда меч выхватывается из ножен и удар наносится с такой скоростью, что кажется, будто кто-то вырезал несколько кадров кинопленки - долю секунды на зад клинок спокойно лежал в ножнах, а в следующий миг противник уже падает, разрубленный пополам.

Но я ожидал этот маневр. Перекатившись по земле, я вскочил на ноги. Мой меч с шипением вылетел из ножен. Око за око. Я не против.

Мы передвигались по почти идеальной окружности, защищаясь и нанося удары так, что мечи вибрировали в руках и рассыпали искры на несколько метров вокруг. Такие нагрузки способно выдержать лишь одно оружие в мире - японский меч-катана. Вершина человеческого творения, в которую оружейник, предварительно совершив омовение, попостившись и отдав обильную дань Амиде Будде, вливает свою кровь каплю за каплей, подобно донору, и вкладывает свою душу без остатка.

Я отбил клинок противника вверх и сам выбросил меч вперед, пытаясь поразить его грудь, но ниндзя хитро отступил, разворачиваясь вокруг оси и атакуя сбоку. Несомненно, передо мной был великий мастер клинка. Такой, с каким мне еще не приходилось встречаться. Его реакция была мгновенной, движения - плавными и легкими, удары поражали своей быстротой и мощью.

Карма. Я должен был встретиться с ним вот так, лицом к лицу. Все предыдущие события, бессонные ночи, дни, проведенные в напряженных поисках, находки и разочарования, будто камешки на дороге, вели нас - его и меня - к этому месту у скалы, скрытому от посторонних глаз. Путь наших мечей предопределен. Они не могли не скреститься.

Я встретил его приемом «Котэ-гаеши», броском с переворотом на спину. Ниндзя, и не подумав сопротивляться, легко пошел за моим движением, сделал мягкий перекат, не выпуская катану из рук, и снова очутился на ногах. Рука его скользнула к поясу, и в ту же секунду я нырнул вниз, спасаясь от брошенных веером металлических звездочек - сюрикенов. Две из них ударились о камень, одну я успел отбить мечом, но четвертая вонзилась мне в правое плечо, и пальцы на руке мгновенно онемели. Ниндзя сделал движение и оказался рядом со мной. Глаза мои затуманились. Сам по себе укол сюрикена не смертелен, но он наверняка был смазан ядом, которому я обязан был противостоять.

Инстинктивно я поднял левую руку с катаной вверх, и тотчас получил страшный удар ногой, услышав пронзительное «киа!». Крик, сопровождающий выбрасываемую энергию, необъяснимую материальную субстанцию, увеличивающую в десятки раз силу и без того смертельного удара.

Меня отбросило спиной на камень. Я ударился затылком, и перед глазами поплыли цветные круги. Они росли и ширились, и изображение окружающего мира вдруг подернулось рябью, точно отражение в воде. Ниндзя медленно, ужасающе медленно подошел ко мне, протянул левую руку и поднял меч над головой в правой. Горизонт исчез. Черная фигура, огромная и вязкая, будто тяжелое покрывало, заслонила небо и землю, соединяя в одно целое пространство и время.

–  Отдай, - глухо проговорил убийца.

–  Попробуй взять, - хрипло прошептал я.

Свист опускающегося меча. Воздух, рассеченный на две половины. Тьма и Свет. Инь и Янь. Хаос и Гармония…

Шеф Центрального отдела Службы безопасности напряженно глядел с экрана видеофона на старшего инспектора Пака.

–  Максим отказался посвятить меня в детали операции, - сказал он.
– Он один из лучших наших сотрудников, и я ему полностью доверяю. Он знает что делает. С вашим руководством все согласовано.