— Если всё так прекрасно, почему для меня, для женщины, сама идея "гарема" отвратительна?

— Наверное, по той же причине, по которой о зверствах турок на Балканах ты знаешь, а о Батурине — нет. Но от Москвы до Стамбула — две тысячи километров, а до Батурина — шестьсот. Социодрессура. Смешно…

— Нет, — обиженно заметила Мария. — Не смешно! И кто будет определять, достоин мужчина гарема или нет?

— Женщины, конечно. Речь ведь не о насилии, а о возможности нескольких женщин получить защиту у одного покровителя…

— Чушь! — фыркнула Мария. — Женщины не нуждаются в покровительстве. Мы можем сами о себе позаботиться!

— Разумеется, — сыто кивнул Ибрагим. Он наслаждался беседой. — И эту возможность вам дали мужчины. Разумный человек не будет перечить женщине. Он уступит ей то, чего она хочет. Поиграет и сама бросит. Аллах сделал нас разными, чтоб в караване мы были сильнее. И утверждать равенство мужчины и женщины то же самое, что идти в далёкий путь по пустыне без верблюда…

— Это кто из нас верблюд? — сварливо осведомилась Мария.

— А вот это зависит от ситуации. Если и впрямь пустыня, — верблюдом будет муж. Сильный и выносливый. Но если на коврах с шербетом, то — женщины, владелицы истинных наслаждений.

— Этому твой ислам учит?

— Ислам "не мой", — спокойно ответил Ибрагим. — Ислам сам по себе. Любой обладатель рассудка будет мусульманином. Потому что это выгодно.

— И в чём же эта "выгода", Малик?

— Подумай: Римская цивилизация простояла тысячу лет, и рухнула. Потому что была одна. Нашей цивилизации уже две тысячи лет и ничего, держимся. А почему? Потому что равновесие удерживается двумя руками: ислам и христианство. Аллах перебрасывает горячую лепёшку удачи и счастья с одной руки на другую. Никому не жжёт. Все в меру счастливы, чтобы помнить, что такое счастье. И все в меру несчастны, чтоб не забывать о его цене.

— Я плохо понимаю по-русски, — смеясь, сказала Мария. — Поясни.

— Я могу и по-турецки, — серьёзно заметил Ибрагим, но продолжил, всё-таки, на русском. — Всё началось с торгового пути европейцев в Индию. Красное море — вотчина мусульман, и страны ислама процветали. Потом португальцы открыли Америку. Удача ушла к христианам: покладистых завоевали, упрямых истребили, выдумали прогресс и вновь попали на деньги: нефть у Востока! И к мусульманам вернулось счастье…

— Но недолго музыка играла, — насмешливо перебила мужа Мария.

— Верно! — благодушно согласился Ибрагим. — Русские полетели на Луну за гелием-3 и вместе с Америкой установили монополию на его добычу. Восток, чтоб не нарываться на космический вариант Персидского залива, мудро отошёл в сторону и прибрал к рукам малые планеты. И вот: у супердержав до сих пор проблемы с энергетикой изотопа гелия. Зато реголит Эроса оказался удивительным катализатором, который позволяет качать чистый водород со дна Чёрного моря. Удача вновь на стороне ислама!

— Но дорогой, — встревожено заметила Мария. — Из твоих слов следует, что именно в этот период следует быть христианином!

— Это ещё почему?

— Ну, как же… следим за подачами: Индия — Восток, Америка — Запад, нефть — Восток, гелий — Запад, реголит — Восток… значит, сейчас весы вот-вот качнутся в сторону христиан?

— Твои слова дурно пахнут, женщина!

Он увидел, как Мария принюхивается, и замолчал. Воздух и в правду отдавал тухлыми яйцами.

Сердце на мгновение замерло, а потом ударило сильнее. И чаще. Ибрагим вскочил. Вниз, к палубе. Перегнулся через борт. Здесь сероводородная вонь была просто невыносима. Запершило в горле, заслезились глаза. Поверхность моря рябила, как при дожде. Под ярким солнцем зрелище выглядело необычным и пугающим.

Малик вернулся на спардек.

— В костюм химзащиты, — сухо бросил он жене. — Поспеши, женщина, я буду очень расстроен, если кислота оставит пятна на твоей нежной коже…

— Ты так и не выкупался, — расстроилась Мария.

— Ещё накупаюсь… — пообещал Ибрагим. — До вечера далеко.

Он запустил двигатель, круто переложил штурвал и по короткой дуге развернул катер. Потом, придерживая рукой штурвал, переоделся в комбинезон. А через несколько минут им пришлось надеть респираторы.

Каким образом Ибрагим выбирал направление, Мария не знала. Но когда на горизонте затемнела серая дымка смога и чёрная точка баржи в ней, ничуть этому не удивилась.

Познакомились они весенним московским утром на входе метро "Проспект Вернадского". Событие вполне заурядное, если бы не обстоятельства: оба учились на третьем курсе института нефтехимии и газа и жили в одной общаге на улице Волгина. Прожить три года под одной крышей общежития керосинки и не заметить друг друга?