— Ты порешь чушь! — она почти кричала. Казалось, она вот-вот расплачется. — Мы так устроены. Нас не изменить.

— Значит, мы движемся по пути наименьшего сопротивления? Измениться самим труднее, чем придумать врага и порубить его в капусту? Поэтому мы "рубим", вместо того, чтобы любить?

Она долго смотрела на меня.

А потом вернулась к своим бумагам. А я к рыбалке, дровам и костру.

В молчании мы обедали. Она даже не похвалила мои лепёшки!

Потом мы ужинали. Она помогла мне вымыть посуду, и в густых сумерках мы разошлись по своим палаткам на ночь.

Она пришла, едва я тепло устроился в спальнике.

— Выйди на минутку, — попросила Рамзия.

Эту просьбу нельзя было назвать обычной.

— Зачем? — спросил я.

— Хочу тебе что-то показать.

— А до завтра это "что-то" подождать не может?

— Ладно, — уступила она. — Тогда вернёмся к палаткам. Кто их устанавливал?

Я застонал. Что-то такое она говорила в первый день нашего знакомства. Какой-то набор слов… нет, не вспомнить.

— Это тоже может подождать, — пообещал я, — дались тебе эти палатки!

— Твои палатки расставлены, как звёзды в поясе Ориона.

— Очень интересно! — я надеялся, что в моём голосе будет достаточно яду, чтоб она от меня отвязалась. — Именно "в поясе"? Не в шляпе, не в карманах?

С минуту Рамзия молчала, и я уже начал надеяться, что она уйдёт. Напрасно… в том смысле, что напрасно надеялся.

— Тогда по-другому, твои палатки расставлены в точности, как стоят пирамиды Хеопса, Хефрена и Микерина.

— Но это только три, — заметил я. — А палаток — четыре.

— Четвёртая, в которой я живу, обозначает место эмиссионной туманности "эм сорок два". Углы и соотношения расстояний между палатками совпадают с положением пирамид плато Гизы и объектов пояса Ориона. Неслабо, правда?

— Замечательно! — на всякий случай согласился я. — Теперь можно спать?

Тут-то она и взорвалась:

— Выйди из этой чёртовой палатки! — закричала Рамзия. — Если немедленно не выйдешь, я отброшу её к чёртовой матери! Выходи!

В её голосе было столько растерянности и злости, что я не рискнул спорить. В конце концов, "если женщина просит"…

Я мигом опустил "молнию" на спальнике и проскочил наружу. Прохладно, но терпимо, если, конечно, вынужденный променад не затянется.

Она вышла за мной и приказала:

— Смотри на звёзды!

— Звёзды?

— Подними голову!

Ну, я и поднял. И посмотрел. И обалдел.

Так вот почему в ранние, почти ночные часы, я так хорошо видел призрака: по всему небу протянулось светящееся кольцо. Миллионы ярких, нет — огненных! — точек широким обручем неспешно проплывали у меня над головой. Многие мерцали, меняли цвета и оттенки. Некоторые равномерно вспыхивали, будто маяки на сложном фарватере. Они затмевали настоящие звёзды. Свет Кольца по яркости спорил с Луной, краешек которой висел над перевалом. Захватывающее зрелище!

— Не Сатурн, конечно, — сказала Рамзия. — Но и радиус Земли поменьше…

Я молчал. Я был потрясён.

— Это спутники, Коля. Это орбитальная жизнь человека. Каждая звёздочка — отдельный мир, со своей экологией, традициями, законами. На Земле народу тоже хватает, но благодаря Кольцу уже не так тесно, как было сто или двести лет назад. Мы завоюем пространство, Коля. С тобой, или без тебя. Но с тобой это будет завтра и с удобствами. А без тебя — через тысячу лет и ценой многих и многих жертв. Почему бы тебе не помочь нам? Попроси Его! Ты спасёшь тысячи… нет, миллионы жизней. Ты будешь героем! Всё человечество будет ходить у тебя в должниках.

А я всё глазел на это чудо. Когда? Как? Почему я этого не видел раньше?

— Николай! — строго окликнула Рамзия, и мне пришлось опустить голову. — Оттуда многое видно. И твои палатки тоже. Я шла не к озеру. Я шла к тебе. Но меня перехватили хламиды. Они ведь не только суры… они и тебя охраняют.

— Меня? — удивился я. — Зачем?

— Потому что ты в контакте с Источником. Это очевидно. Я не могу знать, как ты это делаешь, или почему он выбрал именно тебя. Может, это ты какой-то особенный, и твои гены и вправду имеют какое-то значение, а может, получилось случайно. Но я не отступлюсь. Я многое видела в плену, а за эти дни ты показал ещё больше. Теперь я уверена, что Источник существует! И я точно знаю, что его можно просить, а он может услышать. Попроси Его, Коля. За нас всех, попроси!

Мне показалось, что она была готова разреветься… что и говорить: все люди разные, и у каждого — своя фишка в голове.

— Но как его просить? — спросил я. — У меня же нет раковины.

— Тебе не нужна раковина, Коля. Согни ладонь чашечкой и приложи к уху — та же раковина. Он услышит тебя. Попроси. Только для всех. Он даст…

Я послушно собрал ладонь лодочкой и приложил к уху. Точно! Шумит. Как море за дюнами, поросшими высохшим камышом.

За спиной будто выросли крылья. Знак!