"Мне нужно продержаться всего лишь одну неделю", — решила она, нежно поглаживая пузатый бок дорожной сумки, надежно привязанной к соседней ветке. Содержимое сумки позволяло без хлопот пережить не одну неделю робинзонады — месяц! А может, и два.

И вдруг Влада поняла, что поиски пропавшего челнока и пилота могут затянуться на годы. Безбрежное зеленое месиво — вот как виделись джунгли с километровой высоты. Холмы зелени без всякого просвета!

"Найти меня непросто, — признала Влада… и вдруг повеселела: — А взрывчатка на что? Если выкосить заметную территорию леса — получится отличный знак! И вырубку делать в виде четкой геометрической фигуры… если все сделать красиво, "гостей" можно будет ожидать много раньше, чем через неделю. Я же и впрямь недалеко улетела. Увидят! Сам Костик и увидит! Ну, конечно! Он же для того на орбиту и вернулся, чтобы сверху внимательно все осмотреть. Заметит неподалеку от Базы следы "разумной деятельности" и тут же прилетит! Только "косить" деревья нужно будет с умом. А то опять блондинкой обзовут. Начать с веток, и только потом — стволы. И нитку композита укладывать косо, эллипсом, низом к той стороне, куда стволу падать… и только в одну сторону… только в одну… чтобы деревья валились параллельно, а не цеплялись. И разметку. Только точную разметку, чтобы прямые линии сразу бросались в глаза…"

Она засыпала.

Поверив в силу человека, джунгли хранили тишину. А Владе снился полет. Легкое, невесомое тело парило над океаном зелени. "Холмы" и "ущелья", складывающиеся от разницы в размерах лесных великанов, лежали под ней точной картой, которую она знала с детства, которую выучила еще до того, как научилась летать. Здесь все было знакомо: каждый гребень, излом или впадина подсказывали дорогу к дому, воде или границе охотничий угодий племени. Временами она видела, как шевелится листва — движение веток, потревоженных крупным животным, подсказывали, где следует искать пищу.

Это был мир необъятных горизонтов. Мир бесконечного неба и яркого солнца… Влада спала, счастливо улыбаясь.

Она проснулась от сырости и долго не могла понять, откуда в ее "гнездышке" холод мерзлой земли. Влада по-прежнему была пристегнута к креслу, под теплым, влагонепроницаемым пледом. Но вместо тепла и уюта, она испытывала озноб, срывающийся в крупную дрожь. Вдобавок опять болело горло. Не так, как вчера, до исступления и обморока, но, тем не менее, осложняя жизнь.

"Птеродактиль! — озарило Владу. — Точно! Я воспринимаю ощущения летающего монстра. Когда он умирал от травмы шеи, я чувствовала то же, что и он. Когда ящер терял сознание, меня "отпускало", но когда приходил в себя — приступ повторялся". Она улыбнулась своей догадливости и собралась подремать еще немного. Но вскоре выяснилось, что одно только знание о природе холода не прибавляет тепла под одеялом.

"И что дальше? — с раздражением подумала Влада. — Отдать ему свой плед?"

А через десять минут поняла, что другого выхода нет.

Она сняла плед, сбросила ремни и натянула ботинки. Обувь была холодной и влажной, но дискомфорт замерзающего ящера казался сильнее. "Как они тут живут"?

Минут десять ушло на то, чтобы высвободить брезент от взрывчатки, но, приблизившись к монстру, Влада поняла, что ее ждет еще одна работа.

— Вот скотина! Он еще и гадит!

Она вернулась к челноку за лопатой, надела рукавицы и легкий матерчатый респиратор. Волосы убрала под платок и только после этого рядом с кучей дерьма выкопала яму. Влада лопатой столкнула в яму фекалии и присыпала грунтом. Не снимая перчаток и респиратора еще несколько минут пыхтела, старательно укрывая монстра. Теплее не становилось. Она никак не могла согреться.

— Зараза! — содрогаясь от озноба, закричала Влада. — Ты действительно думаешь, что я перлась сюда за сто световых лет, чтобы укрывать тебя одеялом?

Голос из-под респиратора звучал плаксиво и жалко. Но вспышка гнева принесла облегчение. Неожиданно потеплело. "Видать, согрелся", — с удовлетворением подумала Влада и вдруг испытала к монстру сочувствие: "если они всякий раз так просыпаются, — не стоило рождаться".

Тем временем, зыбкая утренняя мгла сменилась привычными дневными сумерками. Возвращаться на дерево и предаваться бессмысленной дреме Владе уже не хотелось. Упражнения с лопатой разбудили ее. Хотелось поскорее заняться делом. Вчерашний план по-прежнему радовал. Влада не видела причин, чтобы откладывать хоть на минуту его исполнение.

Она тщательно умылась и почистила зубы. Уложив волосы и втерев в кожу крем от насекомых, Влада позавтракала кофе и котлетами из тары-самогрейки. Аккуратно вытерев губы салфеткой, нанесла лишь легкие мазки помадой, — чтоб не обветривались, а глаза подводить не стала — оставила на "после работы". Проверила изготовленные вчера снаряды. Одну из гранат перевела в ждущий режим и поправила браслет на левой руке, — здесь у нее была кнопка радиостанции. Все просто: бросаем снаряд, нажимаем кнопку и цель превращается в крошево или месиво в зависимости от структуры исходного материала.

"И не забыть про гайку!" — строго сказала себе Влада.

Извлекла из грузового отсека лазерный теодолит и пенал с радиопистонами. Задумалась. Тряхнула светлыми локонами и улыбнулась. Новая идея показалась свежей и оригинальной. Теперь она точно знала, какую фигуру попытается изобразить поваленными деревьями, — равносторонний треугольник с окружностью над одной из вершин. После окончания работы время начнет работать на нее: будет интересно узнать, на какие сутки орбитальная обсерватория заметит логотип дамской комнаты? Она не сдержалась и прыснула. Перед глазами было растерянное лицо Костика, обнаружившего в телескоп стилизованное изображение женщины в ста километрах от Базы.