— Мы с тобой прикончили химеру, — напомнил он Мышке. — И только что расправились с бюрером. Самый страшный зверь в Зоне — это человек.

Девушка пытливо заглянула Кайману в глаза.

— А ведь ты не шутишь!

— Нет, Мышонок. Не шучу.

Замигала и погасла лампа на потолке. Коридор вновь погрузился во тьму, которую рассеивали только два фонарика на головах Каймана и Мышки.

Через два поворота коридор вывел их в небольшое помещение, служившее когда-то электрощитовой. Пятна света от фонарей выхватывали из темноты отдельные куски. Вдоль стен располагалось оборудование в защитных коробах со значками молний в квадратах и треугольниках. Толстые связки электрических кабелей уходили от распределительных щитов вбок и вверх. У помещения изначально было ещё два выхода, но один из них перекрывал свежий завал. Похоже, это был именно тот завал, который преградил Кайману с Мышкой путь и заставил идти в обход. Второй выход вёл в узкую вертикальную шахту, на стенках которой не обнаружилось ни ступенек, ни лестницы.

Пока сталкер обследовал окрестности, Мышка вынула наладонник.

— Мы на месте, — сказала она. — Это здесь. Хотя нет, погоди… Вот чёрт!

— Координаты указывают точку под завалом?

— Именно.

Девушка озадаченно разглядывала нагромождение строительного мусора.

— Не понимаю, — пробормотала она. — Как же туда попасть?

Кайман бегло осмотрел всё вокруг и сосредоточился на завале.

Он сразу пришёл к выводу, что разгрести эту груду кирпичей, щебня, переломанных балок и гнутой арматуры им с Мышкой не удастся даже при очень большом желании. Ещё через пару минут сталкер решил, что этот завал не поддаётся разгребанию в принципе. Если его потревожить, обвалятся соседние части потолка, и завал только увеличится.

Чисто теоретически можно снести всё здание завода, а потом уже разобрать получившуюся в результате гигантскую кучу мусора. Но на практике место, указанное Мышке Чёрным Сталкером и отмеченное Везунчиком на ПДА, оказалось недосягаемым.

Очень странно. Мог ли Шухов не знать об этом? Утверждают, что ему известно всё, что происходит в Зоне. Стало быть, знал, но сообщил Мышке координаты недоступного места. Что же там такое, под завалом?

Перекрытие рухнуло уже после того, как здесь побывали Кайман с Везунчиком. Хотя… стоп! Поправочка. После того, как здесь побывал Кайман, — это верно. Но вовсе не обязательно это произошло после ухода Везунчика. Обвал мог случиться как после него, так и при нём. Сам собой или вследствие каких-то его действий. Случайных действий — или, может быть, намеренных?

Ах, ёшкин кот! Каймана захлестнул азарт. Он чувствовал, что задачка имеет решение и ключ к нему где-то рядом. Итак, мог ли Тим в принципе обрушить потолок? Ну, ломать — не строить. У него в тот день была при себе взрывчатка, были и артефакты вполне разрушительного действия… Значит, мог. А зачем ему было это делать? Чтобы что-то спрятать, вот единственный ответ. Причём, судя по основательности баррикады, спрятать навсегда. Что же?

Тут логическая цепочка кончилась и сталкер зашёл в тупик. Для обоснованного вывода не хватало данных.

Где взять дополнительную информацию? Думай, рептилия, шевели мозгами.

— Ну-ка, Мышонок, дай сюда ПДА! — потребовал Кайман.

— Мой? — не поняла Мышка.

— Не твой, а Везунчика, — ворчливо поправил сталкер. — Та-ак… Сейчас поглядим, что тут у нас.

Он ввёл сначала свой пароль, которым защитил файлы Тима, когда давал наладонник в пользование Мышке. Затем набрал ту комбинацию, которая служила общим паролем ему и Везунчику. Это была разумная предосторожность, основанная на доверии, — мало ли что может случиться со сталкером в Зоне? Лучше, когда напарники имеют полный доступ к ПДА друг друга. И если Везунчик, покидая хуторок дяди Миши, не изменил пароль…

Не изменил. Кайман удовлетворённо кивнул. Теперь все данные коммуникатора Тима были ему открыты. Что же запросить?

Он задумчиво ткнул пальцем в клавишу. Координаты такие-то… есть что-нибудь, с ними связанное?

Мышка, наблюдавшая за его манипуляциями из-за плеча, придвинулась ближе.

ПДА мигнул, и во весь экран высветилась картинка. Это была переснятая фотография скверного качества — смазанная, с искажением оттенков. Похоже было, что Тим щёлкнул на камеру и слил на свой наладонник старый снимок маленького размера.

Фотография была семейная. Молодые родители держали на руках девочку лет пяти в белом платьице и малыша, прижимавшего к себе игрушку. Все четверо улыбались. Им было хорошо вместе — там, на этом снимке.

Мышка потрясённо ахнула.

— Это же мы! Кайман! Это мама, папа, я и Матвейка. Откуда у тебя эта фотка?!

— Не у меня, а у Везунчика… — снова машинально поправил её сталкер, и тут до него дошло, что именно она сказала. — Вот это да! Ты уверена?

Девушка выхватила у Каймана ПДА, всмотрелась в экран, поворачивая его так и эдак, чтобы не бликовал.

— Уверена, — кивнула она. — И я даже помню, что такая фотка была у мамы в медальоне. Знаешь, такой открывающийся медальон на цепочке? Старинный… Прабабушкин, наверное. Круглый, а внутри фотография. Мне он ужасно нравился, а мама мне его в руки не давала, всегда открывала и закрывала сама. Боялась, что я сломаю.

— И куда он делся, этот медальон?

— Пропал, — вздохнула Мышка. — Как мама погибла, так я его больше не видела… Слушай! Вот я дура глупая! Мама его, наверное, на шее носила. Значит, пропал-то он вместе с ней!