— Что — зачем?

Мышка отлипла от Каймана, подошла к стене с надписью и задумчиво потрогала буквы. Раскрошившиеся осколки кирпича, которыми Везунчик писал, валялись тут же на полу.

— Зачем он переснял фотографию? — начал перечислять сталкер. — Это раз. Два — зачем он сразу после находки сорвался из Зоны? Написал мне невнятную мессагу, что отправляется на поиски родственников…

— Совсем как я, — грустно усмехнулась Мышка. — Только наоборот. Я приехала в Зону искать брата, а Везунчик уехал из Зоны разыскивать свою родню. Везет тебе, Кайман, на напарников! И знаешь, что? Если бы не возраст, и если бы не то, что его родители известны, впору решить, что Везунчик и есть Матвейка. Больно уж часто мы в поисках Матвейки натыкались на него!

— А, так ты ж не знаешь! — Кайман хлопнул себя по лбу. — Ну точно, это я без тебя с Никитой и Кариной разговаривал. Везунчик — приёмный сын! Семейная пара из затерянной деревни — те самые Лымари, которых потом прикончила химера, — усыновили его совсем маленьким.

— Приёмный?!

Девушка потрясённо уставилась на Каймана.

— Ох ни фига ж себе! Приёмный сын! А тогда, тогда получается… — Она запнулась. — Вот чёрт! Ничего не получается. Потому что ему двадцать лет, а никак не четырнадцать.

— У тебя случайно не было второго брата? — хмыкнул сталкер. — Старшего?

Мышка сердито ткнула его кулаком в плечо.

— Тоже мне шуточки!

Кайман зашипел от боли. Плечо оказалось тем самым, которое задел брошенный бюрером сейф.

— Ой, извини! — всполошилась девушка. — Больно? Ну прости, я не подумала.

— Больно, — проворчал сталкер. — Да ладно, переживу. В общем, Мышонок, нужно поговорить с Везунчиком. Только он сам может наверняка сказать, какая чернобыльская муха его укусила, что он схватил фотку твоей семьи и отправился искать своих родственников. Ну, про брата это я неудачно спросил, но, может, двоюродный? Или ещё какая-нибудь родня? Какая-то связь должна быть.

— Согласна, — твёрдо сказала Мышка. — Надо поговорить с Везунчиком. И побыстрее. Но ты же не знаешь, где он!

— Ну, здесь в подвале его точно нет, — проворчал сталкер, потирая плечо. — Выберемся из Зоны — поищем. Давай двигать, Мышонок. Я хочу к дяде Мише засветло попасть.

— Хорошо.

Девушка в последний раз посмотрела на каменный завал и надпись на стене, укладывая в память эту картину. Да, странная штука жизнь. Она шла в Зону, исполненная решимости найти брата. Встретила любимого мужчину, нашла могилу родителей… Вот только брата не нашла. Где же ты, Матвейка?

И кто же ты такой, Тим по прозвищу Везунчик?

Обратный путь по коридорам тоже занял немало времени. Люминофоры догорели, сталкер с девушкой снова шли с фонариками. Лужи мерзко булькающей «газировки», электрические «медузы», «грави» и «жарки» никуда не делись, их приходилось обходить, протискиваться по стеночке, рискованно перепрыгивать — в общем, это не была милая прогулка. И хорошо ещё, что зверья им не попадалось, потому что после схватки с бюрером оба ствола остались практически без патронов.

Когда сталкер с девушкой наконец выбрались наверх из подвала и вышли в заводской двор, Мышка так обрадовалась небу, словно провела в подземельях неделю, не меньше. И пусть оно хмурится, пусть поливает людей дождём — под ним можно дышать! А под землёй кажется, что потолок давит на плечи, и волей-неволей задерживаешь дыхание. Бедные мама с папой, они навсегда остались под землёй…

Но, как говорил дядя Дима Шухов, то, что случилось, — уже случилось, и нечего реветь. Вот она уже и не ревёт. Просто грустно, и с этим ничего не поделаешь.

Девушка вдруг остановилась. Ржавая пыль фонтанчиками взвилась у неё из-под ног.

— Слушай, Кайман! А почему Везунчик написал паспортные имена? Почему не «сталкеры Бюрерша и Пономарь»? Вы же… Ну, я хочу сказать, сталкеру прозвище важнее имени! Если сигнал о гибели сталкера проходит по сети, что пишут? Прозвище и координаты, верно?

— Хороший вопрос… — хмыкнул Кайман. — Знаешь, я думаю, Тим нашёл у них записки с именами. Ну, зашивают в ворот комбинезона патрон с запиской, чтобы в случае чего опознали. Так ещё прапрадеды наши на войне делали. А сталкерские прозвища он просто не знал. Ну, про Бюрершу-то он слышал, но это ж надо сопоставить.

— Похоже на то, — согласилась Мышка.

— А наладонники их были уничтожены, — развивал тему сталкер, — ну, или пришли в негодность. Потому-то никто и не знал места, где они погибли.

— Шухов знал, — сердито сказала девушка. — Если ему всё в Зоне известно, значит, известно и это.

— Вот он тебе и рассказал как мог, — прищурился Кайман. — Давай, Мышонок, прибавим шагу. Разговоры будем у дяди Миши разговаривать, в уюте и безопасности.