— Илюха, к нам гости, — позвал меня Тушканчик, занимавший позицию в «комнате отдыха». А как ещё назвать комнату в которой из мебели только кровать три на три метра размером, а? Не «рабочим же кабинетом»? — Пять человек, идут не таясь, — и после небольшой паузы Иван удивлённым голосом добавил, — и у них щиты.

— Что за щиты? — полковника явно заинтересовало такое несоответствие условиям современной войны.

— Это полицаи местные, — объяснил я всем, вовремя вспомнив рассказы Говоруна. — Они тут предпочитают врукопашную и на холодном оружии разбираться — если только не дуэль или серьёзная разборка. Вот те, кто за порядком следят со щитами и ходят.

— То есть к нам в гости власть местная пожаловала?

— Похоже на то.

Я нажал тангенту:

— Дока Занозе! — получив подтверждение что меня слышат, продолжил: — Как подкустовые поживают?

— Всё спокойно, сидят.

— У капитана какой ствол с собой?

— «Ксюха».

— Оставь его контролировать кустовых, а сам повернись к парадному входу, у нас гости.

— Понял, выполняю.

Настал черёд нашего маневренного резерва:

— Бубён Занозе!

— На связи, — голос Николая был сух и деловит.

— Ты где?

— Лежу у забора на полпути к калитке. Гостей вижу хорошо.

— А они тебя? — Приглушённый смешок в ответ. — Ну и замечательно! Жди команды.

Полковник тем временем поднялся и направился в ту комнату, где сидел в засаде Иван.

— Сергей Сергеевич, вам лучше поглубже закопаться, я за вас головой отвечаю, — и я показал рукой на дверь в парилку.

К чести Удовиченко, он спорить не стал, а перехватив поудобнее свой ствол, пошёл к предбаннику. В принципе, ничего особо опасного сейчас не происходило — выкурить восьмерых тертых жизнью вояк из капитального здания бани без применения тяжёлого вооружения у местных вряд ли быстро получится, но мы сюда не воевать приехали. А потому лучше, всё-таки, на базаре съехать.

— Федя, — позвал я Говоруна, — бери Серёгу, и туда — встречать, — я показал рукой на входную дверь.

Ребята сноровисто заняли позиции в простенках. Сам же я сделал пару шагов и выключил в комнате свет, оставив гореть только торшер, стоявший неподалёку от входа — он весьма удачно освещал пространство у парадной двери, но при этом не подсвечивал ни меня в глубине комнаты, ни Говоруна, расположившегося за массивным креслом вне освещённого пространства.

«Снайпер «держит» двор перед домом и калитку, а капитан — особняк и подходы с той стороны, — я ещё раз быстро проверил нашу диспозицию. — Ближние подходы с фронта обеспечивают трое моих, а с тыла — старлей. Единственное, что напрягает — это особняк. Там, вроде никого нет, и когда мы подходили, я ни одного огонька не заметил, но это ни о чём не говорит — они могли засесть там ещё задолго до того, как мы помыться пошли…»

— Дока Занозе.

— Здесь.

— На соседний дом взгляд кинуть можешь?

— Да.

— Посмотри «совиными глазками», что-то он меня смущает.

— Понял.

— Отбой.

А минуту спустя в дверь вежливо постучали.

Для нас, правда, это неожиданностью не стало — за несколько секунд до этого Саламандр, наблюдавший за противником с помощью маленького зеркала на раздвижной ручке, жестами показал, что незваные гости уже на крыльце.

Делаю знак Серёге, что можно ответить:

— Да-да, войдите! — в юморе ему не откажешь, ручка повернулась, дверь дёрнули, но дверь, замотанная «струной» приоткрылась буквально на пару миллиметров.

«Интересно, какие у них там сейчас лица?»

— Откройте, пожалуйста! — глухо доносится из-за двери, но особой агрессии в нём не слышно. — Я помощник шерифа города.

— А вы по какому вопросу?

— На вас поступила жалоба от граждан! — «Хрена себе у него лексикончик! Будто участковый минувших времён… Сразу на ум рассказ про мальчика, выплеснувшего в окно манную кашу приходит».

— А что за жалобы? И от каких таких граждан? — жестом я остановил Саламандра и сам подключился к разговору.

— Жалоба от гражданина Баргузенко о том, что его и его друзей избили и отобрали принадлежащее им имущество.

«Да, Самоед, жжёт!» — подумал я а вслух ответил:

— Мы никакого Баргрузинко не знаем! Да и вас тоже.

— Я могу значок показать!

— И я тоже. С детства их собираю. Знаете, какая у меня коллекция? — и гораздо тише спросил в рацию: — Бубён, здесь Заноза. Доложи обстановку!

— Стоят смирно, даже под стенку не встали, — немедленно ответил прапорщик. — «Сайги» за спинами висят. Они у троих. Ещё у двоих «трешотки» старые — ППСы [134] . Щиты и дубинки.

— Понял тебя, Коля.

«Ситуация непростая — с одной стороны заход местных несколько необычен, с другой — вроде не давят сильно на нас, а скорее приглашают на разговор. Но это может быть как просто попыткой урезонить буйных и сильных гостей, так и манёвром и обезглавить караван. Надо быть полным придурком, чтобы не разобраться, кто у нас командует. Ну, Илюха, от твоего решения сейчас зависит, по какому пути мы сейчас пойдём — Слова или дела!» — все эти размышления заняли едва ли пару секунд, и я, наконец, принял решение.

134

7,62-мм пистолеты-пулемёты образцов 1942 и 1943 годов системы Судаева ( ППС) — варианты пистолет-пулемёта, разработанного советским конструктором Алексеем Судаевым в 1942 году. Применялись советскими войсками во время Великой Отечественной войны.

Характеристики:

Масса: 3,04 (без магазина), кг. 3,67 (со снаряженным магазином) кг. Длина: 615/820 мм со сложенным/разложенным прикладом. Длина ствола: 272 мм. Патрон: 7,62в25 мм ТТ. Принципы работы: отдача свободного затвора. Темп стрельбы: 700 выстрелов/мин. Начальная скорость пули: 500 м/с.

Прицельная дальность: 200 м. Вид боепитания: коробчатый магазин на 35 патронов