— У нас тоже.

— Вот, я о том и говорю. Им, скорее всего, кто-то из местной челяди стуканул, что совсем не местные приехали, они и решили на шару патрончиков срубить.

— То есть продолжения не будет?

— А кто ж его знает? — развёл руками Федя. — Но думаю, серьёзных проблем не будет. С утра к городовому местному сходим, наган подарим. Так, Илья?

— Отчего же не сходить? Сходим, раз надо.

— Все поели? — спросил после минутной задумчивости полковник. — Тогда пошли к машинам, там и разговоры разговаривать не в пример удобнее, и вторую смену пора кормить.

К девяти вечера весь личный состав был «сыт, пьян и нос в табаке», график ночного дежурства составлен, и наступила пора привести себя в порядок. Тем более что по словам банного распорядителя Воронка парная готова была уже полчаса как.

— Только вас ждут, уважаемый! — очевидно, что байки о наших «подвигах» в «Хризантеме» уже пошли гулять по городку, поскольку тон бредуна сильно отличался от того, каким он разговаривал до нашего ужина.

— А сколько в вашу баню народу зараз влезает?

— Восемь — с полным нашим удовольствием, а десять — уже тесновато будет, уважаемый!

«Да что он заладил «уважаемый» да «уважаемый»? Мы даже никого не убили! А восемь человек — это даже неплохо, в три смены уложимся, хотя если уплотниться, то можно и в две».

— Сколько с нас?

— Десятку серебром за час.

Я быстро прикинул в уме соотношение цен и сделал контрпредложение:

— Три «макарки» дам, магазины, естественно, полные, — отдавать серебро, которое всяко компактнее и легче не хотелось, да и от нежданных трофеев избавиться не мешало, хоть и получалось, что я даже слегка переплачиваю.

— Самоеда стволы?

— Нет, но могу и его отдать.

— Его не надо, давайте другие.

«Учитывая наглость вышеупомянутого Самоеда, понятно, что лишние проблемы тебе ни к чему», — сообразил я.

— Тогда считай, что мы на три часа баню твою арендовали. Если что, продлить можно?

— Девочек звать? — снова поднял скользкую тему Воронок.

— Нет.

Договорившись с банщиком-распорядителем, я «вернулся в расположение», то есть сделал пяток шагов и поднырнул под растянутую масксеть.

«Вот что значит опытный народ! Даже уют кое-какой организовали!» — отметил я, копаясь в багажнике «уазика».

Наши гости, привычные к бивачно-походной жизни, устроили на пространстве, ограниченном машинами, подобие полевого штаба. Рядом со своими «Донами» южане установили три складных туристических стола из алюминия и несколько складных стульев. На одном из них уже скучал дежурный. «Вот это да! — мысленно восхитился я, заметив красную нарукавную повязку с соответствующей надписью. — Вот это дисциплина и порядок!»

На крюке, торчащем из трёхметрового шеста, поддерживающего тент, висел светодиодный светильник, запитаный от автомобильного аккумулятора, освещая стоящую на столе рацию-«базовку» и лежащую рядом большую тетрадь в клеёнчатом переплёте.

Следопыты мои были значительно менее официозными — Чпок, как самый молодой, пошёл в наряд первым, и сейчас с комфортом расположился на коврике-скатке у колеса моего «тигра».

— Андрюх, — обратился я к нему, — давай, мухой достань мне из «уазика» три «макарки», что мы в Люберцах добыли!

— Угу, — Чпок отложил в сторону книгу, которую, держал в руках, и, быстро вскочив, отправился к своей машине.

Ещё на подъезде к Коломне мы с Саламандром решили, что трофейный «козлик» будет неплохим подарком нашему коллеге. Естественно не бесплатно — треть стоимости он должен будет выплатить всем остальным, включая семью погибшего в тех же Люберцах Мистера Шляпы. Не совсем халява, но и получить такую классную машину не за пару тысяч золотых, а за несколько сотен — это всегда приятно. К тому же до подачи отчёта в нашу финчасть мы всегда сможем между собой договориться.

«Рвачество» и жадность в нашей среде не приветствовалось, но против разумной бережливости и финансовой смётки никто не возражал.

Да, добыча, сдаваемая в Экономуправление в зачёт шла не по рыночным ценам, но и за топливо со снаряжением мы тоже не из своего кармана платили. И аккумуляторы с батарейками тоже не на базаре покупали. Одно дело три, а то и четыре «рубчика» за «двойную А» отдать, и совсем другое — получить пять таких батареек за потёртый ПМ, которому красная цена — десятка в базарный день [113] .