Казалось, что Павлов заразился у только что дававшего показания эксперта занудством.

– Именно, именно. Те самые, – закивал баллист.

– А чем вы можете объяснить, что гильзы различаются по виду и даже цвету?

Баллист устало поднял глаза к потолку, а Павлов уже демонстрировал окружающим четыре различных металлических цилиндра, а затем расставил их в ряд перед судьей.

– Это же элементарно! – Даже не раздражаясь из-за такой несообразительности, эксперт поднял и снова опустил на стол зеленоватый цилиндр. – Вот эта гильза – от зажигательного патрона.

Павлов обратился во внимание.

– Вот эта… – Эксперт взял розовую гильзу, поднес к самому носу и прочитал маркировку: – Ага, вот-вот. Эта – от патрона сигнального, зеленого огня.

Артем ждал.

– Теперь с этими близнецами… – Эксперт взял два желтых патрона и по очереди понюхал их. – Ну, конечно же! Это у нас, судя по зарядам, бронебойные. Я сумел удовлетворить ваше любопытство?

Павлов хмыкнул, эксперт торжественно водрузил вещдоки обратно на судейский стол и гордо сел.

– Ну что, защита, еще вопросики? – ехидно поинтересовался судья.

– Да какие тут могут быть еще вопросы? – Павлов растерянно пожал плечами. Он знал, что выглядит удрученно и подавленно. – Разве что самый последний?

– Задавайте, задавайте. Не стесняйтесь, – развеселился судья. – У нас ведь равноправный процесс.

Колтунов блаженно потянулся, откинулся на спинку кресла и сложил руки на выпирающем из-под мантии животе.

– У меня, собственно, один вопрос, – словно все еще чего-то не понимая, поморщился Павлов. – По протоколу значится, что всю коробку передали вам для исследований. Так?

Баллист кивнул, и Павлов тут же продолжил:

– В протоколе указано, что при вскрытии обнаружено сто сорок четыре патрона. Вы считаете их боевыми. После отстрела всех патронов гильзы были осмотрены и вновь сложены в ящик.

– Ну, да… – пожал плечами эксперт.

– Это значит, что в коробке и в этом конверте должно быть сто сорок четыре гильзы.

Эксперт снова кивнул – уже настороженно.

– Я прошу вас пересчитать их, – пододвинул коробку к эксперту Павлов.

Баллист поджал губы и с недовольным лицом повернулся к судье:

– Я что, обязан это делать?

– Да уж придется, уважаемый, – улыбнулся судья.

Колтунов уже видел, что это судебное представление складывается не в пользу защиты. До обеда оставалось еще двадцать минут. Вполне достаточно для того, чтобы в финале последним аккордом довершить поражение «столичной штучки» Павлова.

Эксперт подтянул коробку и вытряхнул ее содержимое на стол. Затем разложил гильзы по десять и только потом сложил их обратно в коробку, двигая губами и отмечая в блокноте десятки.

– Так. Двадцать и еще десяточек. Тридцать, и теперь эти желтенькие. Вот и сорок…

Наконец гильзы на столе закончились, счетчик поправил очки и сверился с записями. Поднял брови и, еще не понимая, что произошло, удивленно поглядел на судью.

– Хм, хм. Итого: сто пятьдесят три…

Колтунов подпрыгнул. Этот факт ставил под сомнение всю экспертизу.

– Какие сто пятьдесят три?! Вы что?! Пересчитайте! Нет! Лучше дайте сюда!

Судья выскочил из-за стола и подхватил коробку со стола эксперта.

Забрался на свой трон и стал выкладывать гильзы на стол – ровными разноцветными рядами. А через четыре минуты, когда Колтунов в третий раз пересчитал армию металлических цилиндров, возникла неприятная пауза.

– Ничего не понимаю! Почему их стало больше?! Как вы считали, изымали, описывали? Прокурор, я вас спрашиваю! Ваши люди на следствии их вообще считали? Смотрели?

Растерявшийся прокурор развел руками, опустил глаза и, явно спасаясь от позора, принялся усердно листать копии материалов уголовного дела.

– Ну, если вам нечего сказать, перерыв полтора часа! – зло выдавил судья, сгреб гильзы, подхватил все три тома дела и стремительно выскочил из зала. Весь этот начавшийся с глубокой царапины на дверце его «Паджеро» день летел коту под хвост.

Очередное сообщение от выехавшей по делам Алены Игоревны Павлов получил, как и договаривались, на свой ноутбук – прямо в зале суда. Тихо приоткрыл «портфель», принял письмо и обмер.