Дракон шатался, на глазах теряя силы, ярко-алая кровь хлестала из его пасти и стекала по рукам Женевьевы. Он опять рухнул на пол, ударив командора о каменный пол, но хватка ее рук, вцепившихся в меч, не ослабла. От сотрясения клинок только глубже вошел в голову дракона, и его исполинская туша содрогнулась от боли.

Бестия попыталась клацнуть зубами, но меч, торчавший в пасти, не давал сомкнуть челюсти. Крохотные язычки пламени вырывались из драконьей глотки, лизали лицо Женевьевы. Дракон попробовал смахнуть ее когтистой лапой, но промахнулся — он явно терял ориентацию. То и дело он пытался взлететь, но только тщетно хлопал громадными крыльями.

Медленно, но неумолимо Женевьева уперлась ногами в пол и налегла на меч, так глубоко продвинув его в драконью глотку, что руки ее по локоть скрылись за частоколом громадных зубов. Снова тело дракона сотрясла судорога, и из черных глаз хлынули струи крови. И в тот самый миг, когда Женевьева закричала от натуги, пытаясь удержаться на ногах под немыслимым натиском чудовища, дракон обессиленно осел на каменный пол.

Громадные крылья замерли, по исполинскому телу в последний раз пробежала судорога.

Дункан не сразу поверил, что все кончилось. Снежная буря, вызванная Фионой, стихала, и в пещере воцарилась мертвая тишина. Слышно было только хриплое дыхание Женевьевы, которая, дрожа от изнеможения всем телом, опустилась на колени рядом с головой чудовища. С трудом двигаясь, она уперлась ногой в драконью морду и медленно потащила из пасти свой меч. С отвратительным чмоканьем клинок выскочил наружу. Темно-красная кровь хлынула из пасти, растеклась вокруг ног воительницы. Глаза дракона были по-прежнему широко открыты, но в них не было ни искры жизни. Сомнений не оставалось — бестия мертва.

Они победили.

Услышав за спиной тихие шаги, Дункан обернулся. Ута осторожно прижимала руку к груди и прихрамывала на одну ногу, платье ее было все в кровавых подтеках. Она торопливо бросилась к командору. Женевьева лишь коротко кивнула и небрежно отвела руку, которую Ута обеспокоенно положила ей на плечо.

— Мне просто нужно отдышаться, — просипела командор. И, не без труда стащив с руки латную перчатку, тыльной стороной руки вытерла пот со лба. — Посмотри, что с остальными.

Ута оглянулась на Дункана, но он показал пальцем в дальний конец пещеры.

— Ступай туда, — сказал он. — Именно в ту сторону зашвырнуло Жюльена, и вот ему-то наверняка серьезно досталось.

Гномка кивнула и убежала.

Фиона и Мэрик были неподалеку. Похоже, ни один из них не был ранен, хотя король выглядел изрядно потрепанным и к тому же с ног до головы был усыпан пеплом. Оба они подбежали к юному Стражу, и эльфийка помогла ему сесть. Дункан скривился: сломанная рука отозвалась острой болью. Кожаные ремни густо покрывала кровь, и не разобрать было, его или драконья. По правде говоря, Дункану и не хотелось чересчур подробно осматривать перелом — очень уж было больно.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Фиона.

— Угадай! — огрызнулся он, баюкая сломанную руку. Боль на мгновение усилилась, и Дункан зашипел сквозь стиснутые зубы, раскачиваясь вперед-назад.

Мэрик восхищенно присвистнул:

— Поверить не могу, что ты прокатился верхом на этой бестии!

— Это была дурацкая выходка! — окрысилась на него Фиона. — Он же мог погибнуть!

— По мне, так он выглядит живехоньким. К тому же сработало.

Дункан помахал дрожащей окровавленной рукой, отвлекая парочку от перепалки:

— Эй! Тут раненый!

Эльфийка гневно фыркнула и насупясь отвернулась от короля. Когда ее пальцы слишком сильно сжали поврежденное место, Дункан дернулся и невольно отпрянул. Это движение тоже причинило ему боль, настолько сильную, что захотелось рухнуть навзничь и корчиться на каменном полу. Кость у него раздроблена, что ли? Очень похоже на то. Казалось, по жилам течет не кровь, а жидкое пламя.

— Ну ладно, ладно, — прошептала Фиона. — Вот тебе заклинание.

Магичка была бледна, лицо ее лоснилось от пота, под глазами темнели круги, однако она собралась с силами и приступила к делу. Крепко стиснув плечо Дункана, она нашептать магические слова. Голубая аура окутала ее и хлынула в Дункана, принеся с собой такую блаженную прохладу, что он невольно вскрикнул.

Он ощущал, как затягивается разорванная плоть, как внутри перемещаются кости. Все это должно было быть чертовски неприятно, но боли не чувствовалось. Было только странное ощущение — магия, свободно растекаясь по его телу, щекотала кончики пальцев.