А самое главное и непонятное – его имя исчезло изо всех баз данных, по которым оно должно было проходить. Словно переписанной начисто оказалась форма о прописке в ДЭЗе. Лилия Станиславовна Велемирская в ней значилась, а Владимир Васильевич Дроздецкий – нет. Пропала его учетная карточка в райвоенкомате. Словно и не бывало истории болезни в поликлинике. Записи о том, что ему выдавались права – равно как о том, что ему принадлежат несколько машин – канули куда-то из архивов ГИБДД. Не значилось подобного товарища в картотеках телефонной сети, а также в числе пользователей мобильной связи…

По наводке комиссии налоговая полиция провела обыски в фирмах, принадлежащих беглецу. Однако, к огромному удивлению налоговиков, в них не удалось обнаружить ни единого документа, подписанного Дроздецким – ни в бумажном, ни в электронном виде. Странным образом исчезли все фотографии, на которых был запечатлен законный супруг Лилии Велемирской…

В то же время весь личный состав оперативного отдела комиссии денно и нощно пытался отыскать хоть какие-то следы пребывания Дроздецкого в России – и никак не мог найти. Имелась слабая надежда, что исчезновение Дроздецкого вместе со всеми документами – грандиозная, масштабнейшая афера. Но сразу возникал вопрос: кто это сделал? – и исполнителей, из числа подчиненных, близких и знакомых Владимира не находилось. Не было ответа и на второй вопрос: а кому нужна, кому выгодна столь глобальная зачистка?..

И жена (или вдова?) исчезнувшего, очевидно, ни при чем: потчует оперативников какими-то историями о древней неразделенной любви…

– А у вас с Вовкой детей ведь нету? – спросил Валерка утром в ее особняке, когда они пили кофе.

Спросил с неким чувством превосходства – должен же он хоть в чем-то превзойти своего заклятого друга.

– Как видишь, нет, – сухо отвечала Лиля.

– Почему?

– Так получилось, – пожала она плечами.

Не рассказывать же ему, что сперва Володька не хотел – все говорил, что надо состояться, встать на ноги… А потом у них много лет не получалось, а после, когда можно было бы или подлечиться, или усыновить, начались его фортели с бесконечными девицами, и уже не хотела она… Ах, когда бы они оставили того мальчика в 94-м – может, и жизнь ее сложилась совсем по-другому, и наполнилась смыслом, и не пришлось бы искать забвения в круглосуточной работе или в объятиях любовников…

Тем утром она выгнала Валерку, хотя он был расположен остаться. И на прощание жестко сказала:

– Я не думаю, что у наших отношений есть перспектива.

А вечером она, чего обычно не делала, включила телевизор, когда шел «Миллионер». Показывали вторую Валеркину игру – ту, где он сорвал банк. Она с удовольствием смотрела на своего нового-старого возлюбленного: как он выходит, чуть не под ручку с Мальковым, уверенно садится, слушает свой вопрос на миллион… «Что такое мандибула?» По его реакции очевидно, что он не знает ответа… И вдруг… Или ей почудилось… В какой-то момент, когда ведущий пытался разговорить Беклемишева, среди зрителей в зале кто-то едва слышно кашлянул. Два раза.

Два.

Вариант «бэ».

Лоб Лили мгновенно покрылся испариной.

Она вскочила и немедленно бросилась в домашнюю монтажную. Здесь хранился ее архив: все передачи, созданные под ее руководством – старая часть архива записана на кассетах, новая на «ди-ви-ди».

Лиля достала с полки диск с сегодняшней программой. Вставила его в компьютер. Отыскала нужное место.

Повтор. Поехали!

Да, она не ошиблась.

В какой-то момент разговора игрока с Мальковым в зале кашлянули. Два раза. И, как ни пытался скрыть свою реакцию Валерий, его лицо на долю секунды озарилось. Он уловил сигнал, посланный кем-то из зала. Ему подсказали – и он понял, как надо отвечать.

Но как же они просмотрели это!.. И во время записи, и позже, на монтаже… Проглядели все: и редактор, и режиссер, и главный оператор, и она сама!.. Валерка их всех обвел вокруг пальца!..

Да и немудрено: кашель-то прозвучал неслышный. Осторожный. Девичий…

Лиля откинулась в своем роскошном кожаном кресле.

Теперь ей все стало понятно.

И почему Валеркина дочка не захотела занимать роскошные места для болельщиков в первом ряду, под постоянным прицелом телекамер, а предпочла затаиться в неосвещаемом зале.

Она, его дочка, студентка-медичка, знала, конечно же, ответ на «миллионный» вопрос – как знала его сама Лиля.

Итак, Валерка в соавторстве со своей дщерью провели ее.

Он сорвал банк далеко не честным образом. А ведь она, Лиля, думала, что он просто лох, которому впервые в жизни повезло…

Да, ситуация пренеприятная. Не дай Бог покашливание за кадром заметит руководство канала – заметит и инициирует расследование. Хватит того, что железная Лиля привела на программу своего знакомого, и тот выиграл миллион – весть об этом немедленно разлетелась по коридорам Останкина. А если выяснится, что Валерка взял куш нечестно, она в два счета может и своего поста лишиться…

«Сволочь! Как он провел меня!..»

Лилия Станиславовна грохнула кулачком по столу. Первой же ее мыслью было: немедля звонить Валерке, высказать ему все, что она о нем думает. Однако долгая карьера на телевидении приучила ее никогда не поступать согласно первому душевному порыву.

Нет, пожалуй, в данном случае целесообразнее сделать вид, что она ничего не заметила. Попытаться спустить дело на тормозах.

Годы жизни с Володькой приучили ее, что грех, никем не замеченный, – грех, о котором никто не говорит, – вроде бы и не существует…